(не) Обручённые - Анна Снегова

А серые глаза моего брата вдруг сверкнули сталью.

— Но учти. Я умею прощать только однажды. Я вручил тебе своё драгоценнейшее сокровище. Если хоть слезинка упадёт из глаз Мэг, никакой темницы в этот раз. Порублю на мелкие куски собственным мечом, хоронить будет нечего.

Тут вмешалась Тэмирен. Подхватила мужа под локоть и потащила в сторону, извиняясь.

Бастиан сказал ему вслед, глядя прямо в глаза:

— Если моя правая рука захочет обидеть Мэг, я скорее отрублю её сам.

17.2

Когда толпа на площади услышала о том, что Королю-без-Короны возвращают его меч, и даже дарят венец Наместника, то взревела от ликования. Люди помнили Бастиана. Люди его любили. Я увидела потрясение на его лице, когда тысячи шапок, чепцов и букетов взлетели в воздух. Но оно быстро сменилось сосредоточенной решимостью, с которой он сжал пальцы на рукояти своего меча. И поднял его в воздух, тем самым принося людям Полуденного крыла свою собственную клятву.

А потом вперед выступил служитель Совиного бога.

Это был тот самый, которого я встретила однажды в архивах — он, бедный, ещё переживал, что в Саутвинге больше почти не играют свадеб. Я сама разыскала его специально и пригласила проводить обряд. Мне кажется, он счастлив был в этот день чуть ли не больше нас с Бастианом. Раскрыл здоровенную потрёпанную книгу на пюпитре и принялся торжественным голосом зачитывать длинную-длинную вступительную формулу, которая была разработана специально для бракосочетаний знатных особ королевского рода много веков назад. Люди на площади слегка приуныли и приготовились ждать долго.

Моё же волнение подскочило до зашкаливающих отметок. Чтобы немного отвлечься — а то что-то мутить снова начинало, нехорошо будет, если невесту вывернет наизнанку прямо в такой момент — я принялась разглядывать гостей.

Было чувство, что площадь трещит по швам, что на ней сейчас собрался не то что весь город, а половина Оуленда.

Ближе всего к помосту в несколько рядов были поставлены кресла для самых знатных особ. Здесь были лорды Закатного и Восходного крыла и их многочисленные родственники. Феррен невозмутимо улыбался в бороду и перебирал жемчужные чётки унизанными перстнями пухлыми пальцами — ему объемистое кресло, кажется, принесли персонально из резиденции наместника. Все члены королевского Совета, разумеется, и главные чины городского магистрата.

С немалым удивлением я увидела колдунью Милисенту в серебристом платье с толстой молочно-белой косой на плече. Она улыбнулась, встретив мой взгляд. Значит, в Школе колдуний тоже всё хорошо. Надо бы навестить…

Малена с мужем и выводком рыжеволосых детей. Рыжих голов в том месте было особенно много… и все как один Фостергловеры, и к гадалке не ходи… лишь одно пустое место.

И тут у меня сжалось сердце.

Алана нет.

Наверное, решил не приходить. Вряд ли он не слышал о событии, о котором на каждом углу уже месяц трещит каждая сорока…

А потом я его увидела.

Он шёл через площадь, и толпа расступалась перед высоким лордом с зачехленной секирой за спиной. На нём был плотный тёмный плащ с воротником из волчьего меха. Это походная одежда. Не для юга такая. Он готовится уйти через портал сразу после церемонии.

Алан дошёл до самого помоста и остановился. Он не стал занимать своё место. А просто стоял и смотрел на меня.

Ну, здравствуй, мой дорогой друг.

Прости за то, что совсем не думала о тебе всё это время. И за моё счастье. За то, с какой теплотой смотрят на меня сейчас твои глаза — и за ту неизлечимую боль, которую я вижу на дне.

В тот миг на одну — очень крохотную! — секунду я вдруг подумала.

Что, если бы я не встретила Бастиана? Если бы сделала другой выбор там, у черной двери?

Мы бы познакомились с тобой рано или поздно.

И быть может, полюбили бы друг друга.

Это была бы совершенно другая любовь. Не сжигающее дотла тёмное пламя. А ровный, согревающий огонь.

Мы бы стали с тобою одной из тех пар, которые никогда не ссорятся.

Которые понимают друг друга с полувзгляда, полуслова.

На нас все смотрели бы и радовались, что бывает в мире ещё такая любовь. Особенно когда мы стали бы с тобой старичками, а ты продолжал бы держать меня за руку и смотреть вот так, как смотришь сейчас.

У нас было бы много детей. И ещё больше внуков и правнуков. И все были бы рыжими, как ты. Моё неслучившееся счастье.

Но ты — сильный. Ты сможешь выжить без меня.

А он… он тоже сильный. Но он бы не смог.

И я без него бы умерла внутри.

И никогда бы не узнала, как высоко может взметнуться моё пламя.

Поэтому… прости меня, мой не-любимый. За то, что не смогла тебе дать. За нашу неслучившуюся любовь. За нашу непрожитую жизнь.

За детей, которых я рожу не тебе.

А потом…

— Подождите, — говорит Бастиан.

И под ропот удивлённой толпы решительно тащит меня за руку обратно в шатёр.

Я смотрю на него во все глаза и не знаю, что сказать.

Он всё видел.

Он всё понял.

— Мэг. Я скажу тебе только один раз. Даже для этого мне потребуется сейчас собрать все силы, что только есть. Но я скажу. Не думаю, что смогу когда-либо повторить снова, так что слушай внимательно, — он проглатывает комок в горле, и я вижу, как ходит кадык у него на шее. — Подумай… ещё раз. Подумай как следует. Возможно… ты влюбилась в меня только потому, что пожалела. Мы встретились в драматичной обстановке. Ты добрая. Мы помолвлены были ещё в твоем детстве, романтичные девочки вроде тебя считают такие вещи знаком судьбы. Да и я… слишком настойчиво тебя соблазнял. А в твоем возрасте легко