(не) Обручённые - Анна Снегова

Отступаю от стены и делаю шаг.

Мне страшно, но делаю ещё один. И ещё.

Чёрные провалы глаз совсем близко. Мне вдруг кажется на мгновение — что этими глазами на меня смотрит кто-то совсем другой.

Пугаюсь, что этот кто-то забрал себе моего Бастиана.

Что я никогда его больше не увижу.

Но эти слёзы кровавые на его щеках — это всё ещё он. Никто другой не мог бы оплакиватьтакнаше неслучившееся счастье.

Подаю ему руку. И мы переплетаем пальцы.

Откуда-то из-за его спины начинает слышаться тихий рокот. Как будто приливная волна идёт. Что-то тёмное и бесплотное, что поднимается со дна бездны клубами тьмы.

Бастиан крепко сжимает мою ладонь.

А потом вдруг улыбается.

— Глупая ты у меня. Дурочка совсем.

Притягивает меня ближе. Мы уже совсем на краю. И торопливо, сбивчиво шепчет мне на ухо:

— Почему ты боишься, Мэг? Неужели не знаешь, что я тебя люблю? Перемещайся отсюда немедленно. А потом отыщи способ. И уничтожь Её ради меня. Я привёл тебя сюда, чтобы показать. Срой эту чёртову башню до основания! Тьма врёт. Не смогла добраться до тебя раньше. Ни через одного из тех чужих людей. Значит я — единственные её ворота в наш мир.

Он толкает меня резко.

Бросает на пол. Отбрасывает далеко от провала во тьму, к самой стене.

А сам занимает моё место.

Раскидывает руки в стороны. И делает шаг назад.

И с такой же улыбкой на губах падает в бездну. Отдаёт себя алчным клубам тьмы.

Я, кажется, кричу, но свой крик уже не слышу. Моё сознание уплывает куда-то, стремясь защитить от страшной правды.

Я обрела своего не-суженого только для того, чтобы снова потерять.

Глава 20. Бастиан

Лечу куда-то.

Спиной вниз, раскинув руки будто крылья… Если бы ещё парить! Но я падаю камнем.

Вот только Бездна так глубока, что мой полёт всё затягивается и затягивается, никак не принося долгожданного избавления.

Или это время замедлилось и почти остановилось, чтобы продлить последние мгновения моей жизни.

Темнота обступает со всех сторон, пытается сдавить в ненавидящих объятиях, пытается задушить…

Разъярённый вопль в ушах оглушает, скоро взорвутся барабанные перепонки. Пусть. Зато больше не придётся слушать этот отвратительный звук.

И так слишком долго терпел в голове её голос.

Самое сложное было не показать Темноте свои истинные мысли. Думал, сойду с ума, делая вид, что собираюсь исполнить клятву. Я должен был обмануть саму Тьму — так, чтобы она, даже находясь в моей голове, этого не поняла. Это двоемыслие, необходимость постоянно думать двумя потоками — один на поверхности, другой в глубине — едва не заставили вскипеть мой разум.

Я не мог даже сказать жене, что я на самом деле чувствую к ней, не мог даже произнести мысленно, что я люблю её больше жизни — иначе Она ни за что бы не поверила, что я готов отдать мою Мэг.

Нет, всё-таки ты не женщина. Ты не мыслишь, как человек, Темнота.

Иначе ты бы никогда не поверила, что я отдам тебе мою нежную девочку.

Лучше себя.

Поклясться тебе в верности собственной жизнью… Дура ты, Темнота. Для меня давно уже не была ценностью моя жизнь.

Лучше бы я умер в тот день, как ты впервые пришла в мои мысли. Но я был слишком одинок, и даже такое соседство казалось мне лучшим, чем вечное небытие.

Как сильно я был наказан за свою глупость.

Темнота воет что-то на одной душераздирающей ноте.

А я так устал, что говорю ей просто.

Пошла. Прочь.

И тогда она… молча уходит из моей головы.

А меня накрывает запоздалым осознанием — трагически запоздалым.

Я мог прогнать её в любой момент.

Если бы так сильно не боялся.

Если бы верил, что смогу.

Но теперь уже поздно сожалеть.

Остаётся только надеяться, что Мэг всё правильно расслышала. Я знал, что она успеет переместиться, моя маленькая волшебница, и Тьма не сможет её догнать. Поэтому привёл сюда, в проклятую Совиную башню, где обитала Темнота, чтобы показать Мэг корень зла. Чтобы она поняла причину. Чтобы нашла способ закрыть этот провал навсегда.

Она сильная и умная, моя Мэг. Она сильнейшая волшебница из тех, кого я видел. Она отыщет этот способ. Я не мог рассказать по-другому — Тьма убила бы меня в то же мгновение. Нельзя было рисковать.

К счастью, вроде бы успел сказать главное.

А теперь уже всё равно.

Я хочу, чтобы это прекратилось навсегда.

Пусть это закончится на мне.

Быть может, тогда я правда смогу искупить свои грехи.

Нет, не те, которые совершил когда-то, в юности — эту вину я искупил сполна за десять лет в подземельях Замка.

Мой самый главный грех — тот, что я врал тебе, моя Мэг. По крайней мере сначала, когда ты только появилась в моей камере, озарив её как солнце.

Я думал, ты — всего лишь лестница на свободу. Но потом истина ударила прямо в сердце, как зазубренный нож, который невозможно вытащить из раны.

У меня теперь есть то, что для меня дороже, чем даже моя жизнь.

Я люблю тебя, Мэг.

Я никогда бы не смог сделать тебе больно.

Глава 21. Бастиан и Мэг

Совы… откуда здесь совы?..

А, ну да, это же Совиный дом…

Мысли отрешённо перекатываются в моей голове, как потерянные перья в пустой башне.

Меня что-то толкает под спину, плечи, руки… А потом острый клюв прилетает прямо в затылок.

«Тупица!! Мэгги бы из-за тебя,