Романовы - Надин Брандес

Глаза Дочкина блеснули.

– Алексей.

Они пожали друг другу руки и обменялись улыбками. Я видела, как возникает связь между старым мастером заклинаний и юным мальчиком, который не позволил болезни заставить себя отказаться от мечтаний и долга.

⁂

Мы смогли вернуться в дом, чтобы забрать толстые одеяла и раскинуть их на траве. Дочкин достал из шкафа крестьянскую рубаху со штанами для Юровского, а Заш занялся перевязкой ран комиссара. Я с нетерпением ждала момента, когда мы избавимся от него. Казалось несправедливым, что он сможет начать новую жизнь. Ведь я еще не уверена, что буду делать с собственной судьбой.

– Берите одеяла и выходите, – скомандовал Дочкин.

Мы с Алексеем вышли обратно на свет. Я все еще беспокоилась, глядя, с какой легкостью он движется. Слишком долго я видела брата прикованным к постели. Все это могло повториться в любую минуту – после единственной поездки или несчастного случая. Но мне стоит позволить ему жить, рисковать и страдать.

Потому что мы все рискуем не справиться с происходящим. Боль может поразить любого в одно мгновение. Но даже то, что по Алексею неприятности ударят сильнее и стремительнее, не пугало его.

Мы расстелили одеяла на траве и предались отдыху. Настоящему отдыху. Дочкин не пускал нас обратно в дом, пока мы не поваляемся, и я была только рада подчиниться, лежа бок о бок со здоровым братом и греясь на солнышке. Нам не позволяли такой малости все то время, что мы жили в Ипатьевском доме или даже в Тобольске.

Облака плыли мимо. Время шло. Я не считала ни то, ни другое. Просто наблюдала. Заш и Дочкин работали в доме. Мне даже не хотелось представлять, чем они занимаются и о чем беседуют.

Алексей приподнялся на локтях.

– Настя?

– М-м-м? – сонно откликнулась я.

– Чем ты хочешь заняться, сестра?

Я распахнула глаза.

– Конечно, хочу остаться с тобой.

Алексей покачал головой.

– Это твой перекресток. Здесь ты можешь ступить на собственный путь. Не привязывай себя ко мне.

Я встряхнулась и уселась, скрестив ноги.

Привязь. Как заклинание, которое Юровский применил к Зашу, – то самое, что разъедало его изнутри по мере удаления от комиссара.

– Ты не на поводке. Я охотно пойду с тобой.

Алексей сурово нахмурился.

– Ты понимаешь, о чем я.

Я ухватилась за ветку, скрытую моим одеялом.

– Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, что я хочу научиться владеть заклинаниями.

– Попроси Дочкина научить тебя. Кто справится с этим лучше?

Я пожала плечами.

– У него другая миссия… юный царь.

На нас упала тень. Я обернулась к Дочкину. Его покрытое морщинами лицо дышало теплом.

– Нет большей радости, чем передать свою страсть нетерпеливому ученику.

Я судорожно сглотнула. Дочкин присел рядом. Недалеко виднелся Заш, толкавший тачку, наполненную грязными тряпками. Он вывалил содержимое в кучу, чтобы позже сжечь. Казалось, солдат далеко отсюда. Мне хотелось, чтобы он принял участие в нашей беседе. Поэтому, стоило ему повернуться в нашу сторону, я мотнула головой, приглашая посидеть с нами.

– Я стар, великая княжна Анастасия, – продолжал Дочкин. – И присоединюсь к вашему брату в борьбе. Придет время, когда только вы сможете создавать заклинания, которые в случае необходимости исцелят царевича.

Как будто он проникся моими надеждами и теперь высказывал их с полнейшим пониманием.

– Вы научите меня? – выдохнула я.

– Для меня это большая честь.

Заш подошел и осторожно опустился напротив. Алексей слегка сдвинулся в сторону.

– Что будет со всем этим? – спросила я. – С вашим домом? С созданием новых заклинаний?

– С животными? – добавил Заш. – Кто позаботится о них, когда вы уйдете, мастер заклинаний? – когда он смотрел на пастбище, в его лице отражалась тоска.

– Если царевич позволит мне дать вам совет…

Дочкин повернулся к Алексею, и тот ободряюще кивнул.

– Эта война вряд ли закончится через неделю. Поэтому стоит подготовиться к долгому пути. Полагаю, нам потребуется некая база для сбора магии, где смогут отлежаться раненые мастера заклинаний, пострадавшие белые солдаты. Безопасное место.

Алексей кивнул, мрачно, но решительно.

– Вы имеете в виду, здесь.

– Да. Если найдутся желающие остаться и позаботиться о доме.

Возможность проплыла передо мной, подобно тому, как скользили в миске с молоком ягоды. Я могу остаться здесь. Я могу остаться.

– Я не оставлю брата.

– Ты и не оставляешь, Настя. Ты позволяешь мне уйти. – Алексей подергал выбившуюся из одежды нитку. – Ты грозная, но для битвы не создана. Ни твои таланты, ни увлечения для войны не годятся. Они для другого. Для исцеления. Для возрождения духа надежды.

Мой младший брат наставлял меня – не приказывал, а вел к решению, и хотел, чтобы я сама выбрала свой путь.

– Но чем я буду здесь заниматься? – казалось почти кощунством позволить себе мечтать о прогулке по лесу и сборе ягод или садоводстве, как я когда-то делала с папой. Именно о такой жизни он мечтал для нас, когда ссылка закончится. Казалось неправильным брать все это себе.

– Вы могли бы управлять этим убежищем, – предложил Дочкин.

Я окинула взглядом коз на пастбище, сад и представила себе ухоженный дом.

– Думаю, у Заша получится лучше.

– Сестренка, ты еще не поняла, – улыбнулся Алексей. – Заш работает руками. Ты работаешь головой.

Я понимала, что он пытается сказать. Овладение заклинаниями.

– Как же мне учиться магии, если Дочкин уедет?

– Сначала по моим дневникам, – сказал магистр. – А потом мы будем приходить. У меня целая сумка заклинаний поиска, которые вернут нас в дом, как только понадобится. Если Алексею потребуется исцеляющее заклинание или мне будет нужно пополнить запасы. Только от вас зависит, как быстро вы отыщете заклинания, исцеляющие раны. И тогда Алексей сможет продолжить служение России. Вы должны принять это наследие.

Наследие жизни и надежды.

На этот раз следовало сделать выбор. Выбор, который определит мое будущее. И пусть Алексей решит за себя.

Мы получили новую жизнь – свободную от тронов и корон, от охотников, большевиков и ссыльных.

Наконец-то мы свободны и можем дышать полной грудью.

Тот же трепет, что вспыхнул в моем сердце, отразился и в глазах Алексея.

– Сделай это, Настя.