В объятиях демона - Лиза Дероше

— Откуда ты знаешь?

Гейб насмешливо смотрит на меня и снова садится на стул у окна.

— Габриэль… — Раздраженное выражение на лице Люка сменяется злостью, а затем и вовсе становится растерянным, — Как? — спрашивает он.

— Решение уже было принято. Михаил ничего тут не мог изменить. — Он бросает на меня взгляд, его глаза искрятся, — Она хотела этого, да ты и сам это заслужил, — Затем с серьезным видом смотрит на Люка, — К тому же нам нужна твоя помощь.

— Спасибо, — кивает ему Люк.

Гейб слегка улыбается.

— Это не мое решение. Ты произвел впечатление на Него, — Он указывает взглядом на потолок.

Я растерянно перевожу взгляд с Люка на Гейба.

— Ребята, вы о чем?

— Ты заставляешь архангелов трястись от страха, — улыбается Люк.

Этот ответ не слишком мне помогает.

Гейб соскальзывает со стула и, переместившись на край кровати, кладет руку мне на плечо.

— Скажем так, в наших рядах было некое разногласие, но мы все разрешили, — Он снова смотрит на Люка, — Как ты себя чувствуешь?

Люк демонстрирует торжествующую улыбку и сжимает мою руку.

— Непобедимым.

— Напомню тебе, что это уже не так, поэтому если хочешь находиться рядом с Фрэнни и присматривать за ней, безрассудная импульсивность не самая лучшая стратегия.

Люк закатывает глаза.

Гейб лучезарно улыбается, ослепляя меня.

— Я знал, что ты так ответишь, поэтому привел тебе подмогу. Он только закончил обучение — вчера, если быть точным, — но для этого дела нет никого лучше.

— Привет, Фрэнни, — раздается мелодичный, как у Гейба, голос, но все же другой, мягче, что ли.

Я поворачиваюсь и в дальней стороне комнаты вижу парня лет семнадцати: среднего роста, с пшеничными кудрявыми волосами, небесно-голубыми глазами, руки в карманах джинсов. Он улыбается мне.

Весь воздух уходит из моих легких, а ноги становятся ватными.

— Мэтт?

Я с трудом выговариваю это слово. Он выглядит точно так же, как и образ в моей голове — то, как я представляла себе брата, будь он жив.

Он улыбается, и его сияние обжигает мне глаза.

— Во плоти — так сказать.

Я поворачиваюсь к Гейбу.

— Я не… — Но я не могу закончить мысль.

Мэтт смеется — тихо, словно листья шуршат на ветру.

— Я твой ангел-хранитель, — И снова смех. — Могла бы ты представить себе такое, когда я закидывал жвачку тебе в волосы и утаскивал твой велик?

На трясущихся ногах я пересекаю комнату. По щекам струятся слезы, но я ничего не могу с собой поделать. Я даже не могу утихомирить эмоции, бурлящие внутри. Но когда я дохожу до Мэтта, то понимаю, что в моем голосе слышны угрызения совести. Я не могу смотреть ему в глаза.

— О боже… Мэтт, мне так жаль.

Брат обнимает меня рукой и притягивает к плечу.

— Фрэнни, тебе не за что извиняться. Ты должна отпустить это.

— Я не могу. — Смотрю на Гейба, прожигающего во мне дыру взглядом. Он словно бы роется у меня в голове, ища ответы.

— Ты должна, или в моем пребывании здесь нет смысла, — Он бросает взгляд на Люка.

Внутри меня все перемешалось, а голова будто набита ватой. Я не способна думать. Но затем сквозь туман до меня доходит одна мысль.

— Мама и папа! О боже! Они просто умрут от счастья, когда увидят тебя! — Дыхание замирает, когда я понимаю, что сейчас сказала, — В смысле…

Мэтт снова прижимает меня к плечу.

— Нет, Фрэнни, они не должны знать. Никто не должен.

— Почему?

— Так положено. Нам строго запрещено показываться кому-либо, кто нас знал. Особенно родным.

Я отслоняю лицо от его плеча.

— Но я же знала тебя.

Он быстро смотрит на Гейба.

— Для тебя было сделано исключение… из-за смягчающих обстоятельств, — говорит он низким официальным голосом.

Я поднимаю глаза на Гейба и вижу, что он кивает. Губы мои раздвигаются в улыбке, но глаза затуманиваются слезами.

— Я убила тебя, и я же единственная, кто получил тебя обратно? Разве это честно?

— Понятия не имею, как доказать, что это не твоя вина.

— Но это моя вина, — рыдаю я, уткнувшись в его футболку, — Я была там, не забыл? Это я дернула тебя за ногу и свалила с дерева.

— Ты ведь знаешь, что я не могу врать? Это была не твоя вина. Тебе нужно поверить в это.

У меня начинает кружиться голова, а в горле поднимается ком. Я отпускаю Мэтта и кладу руки на колени, пытаясь набрать воздуха в легкие, что вот-вот взорвутся.

— Медсестру! — выкрикивает Люк, и я слышу, как он возится со стойкой капельницы.

Но затем я ощущаю запах летнего снега, и Гейб обнимает меня.

— Фрэнни, дыши, — говорит он, щекоча мое ухо прохладным дыханием.

Я дрожу и крепко прижимаюсь к нему.

— Дыши медленно, — шепчет он.

Я понимаю, что он прав. Если я буду дышать медленно, то в легкие попадет воздух. Пляшущие перед глазами звездочки начинают блекнуть.

Я выпрямляюсь, и Гейб отпускает меня. Смотрю на Мэтта, вытирая нос рукавом. Не могу в это поверить. Я так сильно хотела вернуть его, и вот он здесь. Снова прижимаюсь к груди брата и крепко обнимаю, не желая отпускать его, никогда.

— О боже.

— Фрэнни, все будет хорошо, — улыбается он, — Правда.

Его улыбка заразительна. Я шмыгаю носом и сквозь слезы улыбаюсь в ответ.

— Почему ты выглядишь на семнадцать — и таким, как я представляла тебя? Почему не кажешься семилетним, каким покинул нас?

Он широко улыбается.

— Это камуфляж. Иногда мне придется становиться видимым, а следовать за тобой семилетним мальчиком было бы глупо, не находишь?

— Наверное.

Люк громко откашливается. На моем лице появляется глупая улыбка, когда я подвожу Мэтта к кровати.

— Мэтт, это Люк. Люк, Мэтт.

Люк хмурит брови, а затем его глаза широко распахиваются.

— Это был ты… на выпускном, с Белиасом.

Он смотрит на Люка, не улыбаясь.

— Мои полевые испытания.

— Должен предположить, что ты прошел их успешно?

— Конечно, — Мэтт сердито смотрит на него, а потом поворачивается ко мне: — Я не все время буду рядом… — он прищуривается и мельком глядит на Люка, — потому что вы, ребята, иногда занимаетесь тем, чего я видеть не хочу. Но если понадоблюсь, то сразу же появлюсь.