Ричард Длинные Руки - эрбпринц - Гай Юлий Орловский

Я чувствовал, как из меня медленно и неторопливо исходит нечто, а Синтифаэль, напротив, счастливо вздохнула и, закрыв глаза, опустила голову мне на грудь.

Мои руки трепетали от счастья и опасения повредить ее, такую нежную и хрупкую, в самом деле сотворенную из солнца и света, даже дыхание задержал и стоял, как дурак, не зная, что делать дальше, потому что и так зашел уже ого-го куда, и теперь любой шаг в любую сторону может так огогокнуться, что и перьев от такого орла не останется…

Скосив глаз, я увидел ее лицо, несколько одурело-потрясенное, будто сама не понимает, где она сейчас и что с нею.

То ли нечто ломая в себе, то ли на поводу чего-то огромного и властного, что иногда ведет нас сквозь тьму, но чаще сквозь свет, я легонько и с превеликим почтением поднял ее на руки, такую неземно легкую и трепетную, прижал к груди и пошел в сторону ее ложа почти балетным шагом, чтобы никакой тряски и колыхания.

Даже дыхание то ли затаил, то ли оно само остановилось, чтобы не повредить им эту нежную сказку в моих руках и на моей груди. Так и шел через зал, одуревше возвышенный и одухотворенный, а там нежно и бережно опустил свою ношу на роскошное ложе и так же тихохонько, содрогаясь от собственного безумства и святотатства, прилег рядом, не выпуская из рук.

Она все еще легонько вздрагивает, как ребенок после долгого плача. Я тихонько гладил ее по голове, замирая от сладкого прикосновения к дивным волосам, медленно проводил кончиками пальцев по изящно вылепленным раковинам ушей, это получается чувственно, хотя я не старался, оно как-то само, но никаких лишних мыслей, я сейчас просто плотно бесплотный ангел, весь из себя до предела, сейчас бы только арфу, но у меня в руках нечто получше арфы.

Она лежит совсем не по-королевски, хотя и не представляю королев в постели, но должно быть что-то величественно-надменное, положение обязывает, однако Синтифаэль на боку и подогнула колени, согнувшись калачиком, спасается от огромного и враждебного мира, и я навис над нею и, продолжая касаться ее кожи одними кончиками пальцем, шепотом говорил, как прекрасен этот мир, посмотри, он расцветает, когда видит тебя, он ликует, он радуется тебе, и хотя, да, им нужно управлять, но он хочет, чтобы им управляла Синтифаэль, мудрая, прекрасная и понимающая, а вот если бы попытался я, то взбрыкнул бы и понес по рытвинам, выбросил бы на дорогу и растоптал копытами гор, потому этому миру нужна только Синтифаэль, он ее признает, любит и охотно покоряется…

Очень медленно ее дыхание стало совсем тихим, полные губы чуть приоткрылись, я услышал ровное дыхание. Однако лицо ее осталось грустным, как у несправедливо обиженного ребенка, даже вздохнула пару раз.

Я взял осторожно одеяло, совершенно невесомое, хоть и толстое, осторожно укрыл ее, подоткнул под спину и укутал задние лапки, они такие смешные, когда поджаты к самой заднице…

Блин, она же была совершенно голая, а я даже не прочувствовал это, словно смотрю на Сикстинскую мадонну или прочие святыни, что классика и высокое искусство, которое надо чтить… но тут, надо же, я в самом деле чтю, кто бы подумал, благоговею, восторгаюсь, и никакой плотской мысли, даже тени такой мысли, да я в самом деле паладин, стыдно признаться, да и не признаюсь, конечно, это же понятно, засмеют, люди не эльфы, это твари жестокие…

Она спала в такой жалобной позе эмбриона до полуночи, потом повернулась на спину. Одеяло сползло до середины живота, я не мог оторвать зачарованного взгляда от нежнейших золотистых холмиков, что смотрят розовыми верхушками в сторону свода, живот запал, руки тонкие, ключицы острые и такие жалобные, что сладкое томление и сочувствие пронзило меня с такой мощью, что сердце затрепетало, а я едва не заревел от переполнивших меня странных чувств.

Ступая неслышно, я приблизился и снова укрыл ее по самое горло. Так она спала еще пару часов, но когда забрезжил рассвет, повернулась во сне на бок, дрыгнула ногой, и одеяло слетело на пол.

Я подобрал и, держа в растопыренных руках, словно пытаюсь накрыть и поймать хитрого зверька, подкрался к ней и укрыл еще надежнее, подоткнув края под спину и жопку, а спереди — под согнутые колени.

Прошло еще около часа, я резко и остро ощутил, что она проснулась, но все еще не открывает глаз, лежит в той же позе, не шевелится, не зевает и не потягивается, а мне почудилось, что вокруг ложа накапливается огромный электрический заряд, что не может быть примитивным электричеством, а вот накоплением магии может…

Она поднялась быстро и решительно, вид королевский, одеяло соскользнуло на ложе, а Синтифаэль подошла к той же стене, где рисовала круги.

Я не успел глазом моргнуть, как она вскинула руки… и моментально оказалась в платье, а также в ожерелье, длинных серьгах, платье уже перехвачено в тонкой талии широким, блестящим мириадами мелких бриллиантов поясом.

Почти не останавливаясь, шагнула прямо в стену и пропала, а стена даже не булькнула, только пошли во все стороны медленные круги, словно уже не вода, а разогретое масло.

Я перевел дыхание, но не шелохнулся и так стоял, весь погруженный в волнующие воспоминания, когда рядом створка приоткрылась, появился Леголасэль, еще более строгий, важный и надменный, но поклонился чуть ниже, это для эльфов что-то да значит.

— Конт? — произнес он нейтрально и так тихо, что я едва расслышал.

— А мне говорить можно? — спросил я шепотом.

— В данном случае да, — ответил он.

— А что за случай? — шепнул я.

— Особый, — сообщил он.

Общались мы на пределе слышимости, этикет и в Эльфийском Лесу этикет, я поглядывал настороженно, сам не решаясь задавать вопросы, а он медлил то ли нарочито, что вообще-то для прямодушных лесных эльфов не свойственно, то ли подыскивал слова для нестандартной ситуации.

— Конт, — произнес он наконец, — ввиду некоторых изменившихся обстоятельств ваше дежурство…

Я вскрикнул шепотом:

— Что, отменяется?

— Увы, — ответил он с сожалением, — вовсе нет. Но принято решение сделать его дискретным.

— Эта… это че такое умное?

— Прерывистым, — пояснил он надменно. — Вы будете дежурить ту же неделю, но не подряд, а частями.

— Ломтиками, — сказал я понимающе, — а какого размера?

— Ее Величество Синтифаэль…

— …рожденная из света и Солнца, — подхватил я с чувством и даже прикрыл глаза, — самая мудрая и красивая из королев… да-да, что вы там говорили?

Он проговорил сухо:

— Ее Величество изволили ваше дежурство разбить на части. Следующий раз вас призовут… гм… в общем, вам скажут.

— Ее Величество?

Он сделал отметающий жест.

— Нет, Ее Величество вы больше не увидите.

Я охнул, в глазах потемнело, ухватился за косяк, чтобы не упасть, ноги стали ватными.

— Но что…