Ричард Длинные Руки - эрбпринц - Гай Юлий Орловский

В подошвы сильно, но мягко толкнуло. Поверх плотно утоптанной земли Клемент в своем шатре набросал еще и звериных шкур, но не для себя, конечно, мы такие вещи делаем только для своих женщин, хотя потом сами валяемся там долго и с удовольствием.

Я торопливо огляделся, полуодетая Ричэль что-то вяжет крючком, сидя за столом, отшатнулась в испуге, но не стала прикрывать торчащие голые сиськи, у эльфов другие религиозные нормы, хоть не вводи среди них христианство с его ненужными нам, мужчинам, запретами.

— Сэр Ричард?

Голос ее звучит уже не испуганно, а заинтересованно, все женщины любопытные, а эльфийки втройне женщины.

— Он самый, — сказал я с неловкостью. — Прости, если напугал.

Она сказала успокаивающим голоском:

— Что делать, если браслет Гонта срабатывает именно так. Вы были в нашем Лесу?

— Точно! Как догадалась?

— Аромат, — объяснила она и грациозно потянулась, выгибая спинку, как молодая кошечка. — Его ни с чем не спутаешь.

Я торопливо отвел взгляд от ее вторичных половых, что-то они покрупнели и потяжелели, а соски стали ярче и длиннее.

— На кислое не тянет? — спросил я. — По утрам не подташнивает?.. Ладно, это я так, как сюзерен выражаю заботу.

Она улыбнулась, эльфийки по своим строгим законам могут показываться обнаженными только мужу, его старшим братьям, но не младшим, и сюзерену, так как муж, братья и сюзерен обязаны охранять ее, беречь и заботиться.

— Клемент на осаде? — спросил я.

— Да, — ответила она, — что-то передать?

— Нет, я сейчас сам с ним увижусь… А ты все хорошеешь, Ричэль!

Она довольно заулыбалась, а я вышел из шатра и сразу увидел вдали красиво горящий город с багровыми столбами огня над складами с зерном, если верить запахам, жарким пламенем над базарами и домами особо зажиточных людей, использующих дорогие породы дерева для отделки помещений.

Бобик ринулся на шею, я обхватил его обеими руками и слегка потискал, выражая любовь и нежность, а Зайчик примчался чуть позже и намекающе повернулся боком, где позвякивает стремя.

Солдаты в лагере подняли радостный крик, завидя своего принца, с которым от победы к победе, я улыбался и с седла помахал рукой с открытой ладонью и растопыренными пальцами.

Зайчик сделал скачок, стараясь догнать пса и придавить его копытами, тот хитро улыбался и делал вид, что вот-вот начнет замедлять бег.

Клемент едва успел оглянуться, как Бобик прыгнул на него и успел лизнуть, признавая его лучшим другом после того, как Клемент принимал у него всю охотничью добычу да еще и неосторожно похваливал.

Конь у Клемента молодец, только качнулся, но устоял, растопырив все четыре копыта и упершись ими в землю покрепче.

— Ваше высочество?

— Доложить обстановку, — велел я.

Клемент сказал четко сильным мужественным голосом:

— По сведениям из города, там уже убили не только всех коней, ослов и мулов, но жрут кошек и собак, ловят и жарят на вертелах крыс.

Я спросил недоверчиво:

— Уже?

Он ухмыльнулся.

— Мы подошли слишком быстро, они не успели свезти из окрестных сел запасы еды. А еще мы первыми же горящими камнями подожгли склады с зерном!

— Удачно, — сказал я.

Он покачал головой.

— Нет, это расчет. Вы же сами указали склады. Я велел всем требушетам бросать бочки с горящим маслом и раскаленные камни именно туда. Где-то третий или пятый выстрел угодил точно… Теперь они просто спешат запастись хотя бы мясом, режут свой и чужой скот, начались драки, схватки, есть убитые…

— Ого, — сказал я.

Он указал на две высокие осадные башни. Их пока что обшивают толстыми досками и толстыми воловьими шкурами, но наверху уже торчат два-три наблюдателя, следят за происходящим в городе.

— Усильте охрану, — велел я. — Там понимают, что, если придвинем эти башни, им конец. Вдруг решатся на ночную вылазку?

Он прогудел довольно:

— Так именно на ночь и устроили засаду! Увы, никто не решился. А жаль. Воинов у них мало, а горожане — не бойцы…

Я буркнул:

— Воинов я еще мог бы пощадить. Но не горожан.

Он посерьезнел, по всем правилам войны, пусть и постоянно нарушаемым, нужно вроде бы щадить именно мирное население, но у меня свои соображения, многие уже знают, какому глумлению подвергли их лорда в этом городе однажды, и все горячо сочувствуют.

Поднявшись на осадную башню, я с наслаждением понаблюдал с высоты, как в городе все больше зданий разрушается катапультами, которые бьют, сменяясь, непрерывно, обстреливая город со всех сторон.

Уже готовы три осадные башни, но я нарочито не начинал штурм, позволив лучникам башен безнаказанно обстреливать с высоты город, прицельно выбирая жертв.

В одном месте стена рухнула, но я не давал приказа штурмовать, а защитники торопливо заделали брешь, радуясь нашей нерасторопности. Полагаю, с той стороны еще и нагребли кучу мусора из развалившихся зданий и круглых камней, выпущенных катапультами.

На пятый день примчался всадник из передовой линии, круто осадил коня, бахвалясь умением.