Дракон Третьего Рейха - Олег Угрюмов

— А что, в этом районе есть каннибалы?

— Нет. Мы вчера последнего съели

А ведь неутомимый партизанский отряд бодро продвигается лесами Упперталя, хотя и знать не знает, что это Упперталь. Впрочем, доблестных бойцов под командованием Тараса Салонюка волнует только одно — найти и доистребить клятый немецкий танк, нагло прервавший их отдых в сарайчике:

Совершенно отдельным пунктом их волнует продовольственная проблема, впрочем она существует испокон веков: ни война, ни мир на нее не влияют.

Прошагав за истекший период несколько десятков километров, партизаны окончательно утратили свою цель. Следы танковых гусениц стали попадаться все реже и реже, пока совершенно не исчезли в какой-то отвратительной болотистой местности. Видимо, где-то недалеко должна была протекать река, однако к ней отважные бойцы так и не вышли, а, напротив, углубились в лес, двигаясь в обратном направлении. Отчего они поступили именно так, объяснить практически невозможно, да мы и не станем. Намекнем только, что Микола Жабодыщенко со своей верной снайперской винтовкой несколько отвлекся от охоты на немецко-фашистских захватчиков и временно переключился на более съедобную и аппетитную дичь.

У Жабодыщенко было много недостатков. Но отсутствие меткости в их перечне не значилось. Микола был первоклассным снайпером, что на своей шкуре ощутил некий упитанный заяц, показавшийся на беду свою на какой-то прогалинке в лесу этим теплым летним вечером.

Заяц оказался увесистым, что окончательно подорвало силы партизан. Оружие, личные вещи, а главное, миномет, будь он трижды неладен, с ящиком мин и огромным «блином», доконали доблестных вояк.

— Все, треба десь робить привал, — заключил Салонюк. — Сылы закинчуються.

— Наконец-то, — обрадовался Перукарников. — И что, будем ночевать просто под открытым небом?

— А то тоби готель забронируют! — возмутился Жабодыщенко.

— Отель не отель, а шалашик какой-нибудь…

— Нияких шалашикив! — отрезал Салонюк.

Они бы еще долго так препирались, однако Фортуна снова улыбнулась своим любимцам. А точнее — Маметову.

— Командира! Командира! Моя видеть мечеть!

— Яку таку мечеть? — устало вздохнул Салонюк. — От бисова дытына, все ему Ташкент мерещиться. Шо зным поробыш?

— Пойду погляжу, — сказал Перукарников. — Маметову часто везет, то и дело что-нибудь само под ноги выкатывается. Может, и сейчас домик какой надыбал.

Оказалось, что шалашик, обретший форму полуразрушенной часовенки, Маметову все-таки не померещился.

Поэтому спустя уже полчаса партизаны устраивались на долгожданный и заслуженный отдых.

Сидорчук и Перукарников стояли у дверей на часах, Жабодыщенко раскладывал на заднем дворике костер и свежевал зайца, а Маметов ему помогал. Тарас же Салонюк устроился на охапке сена и попытался подремать.

Ему даже успело присниться что-то яркое и завлекательное, однако рассмотреть, что это, уже не удалось. Мирный сон партизанского командира был прерван. Кто-то осторожно потрогал его за плечо, попытаясь заговорить.

Салонюк лениво приоткрыл правый глаз и спокойно рассмотрел стоящую перед ним компанию людей в накидках с капюшонами. Люди держали в руках незнакомые предметы и что-то сбивчиво лопотали. Какое-то время Салонюк был уверен, что это продолжение сна.

— Минуточку вашего внимания! Мы посланцы Селизрульской общины, сами не местные. Вам очень повезло! Вот этот чудесный набор несгораемых светильников — единственное, что удалось вынести из нашего сгоревшего храма. Купите эти светильники за небольшую цену! Заплатите сколько сможете!