Порученец Жукова - Михаил Гуткин

— Этой работой удовлетворен. Сейчас можете быть свободны до двадцати часов. Советую отдохнуть, так как ночь сегодня у всех нас будет бессонная.

— Спасибо, товарищ генерал армии. Пойду отдыхать, чтобы к вечеру быть в полной боевой готовности.

На самом деле сразу отправиться отдыхать не получилось. Сначала поехала на стрельбище. Настрелялась из всех своих стволов. Заставила стрелять Лешу. Он понемногу делает успехи. Из винтовки и нагана уверенно попадает в корпус. Уже хорошо, если вспомнить, с чего он начинал. С автоматом тоже есть подвижки — примерно половина очереди попадает в мишень. Так что скоро у меня будет шофер-стрелок, что всегда неплохо. А при стрельбе из арбалета он вполне может давать мне фору.

После стрельбы я самым тщательным образом вычистила свое оружие, а Леша, под моим присмотром, свое. Вот только после этого я со спокойной душой покатила в общежитие отдыхать. Там перед «дневным сном» еще раз прокрутила в памяти данные по партизанской базе, включая координаты проводника и пароль, после чего наконец успокоилась и, повертевшись в кровати минут десять, уснула. Проснулась, как по команде, полседьмого. Снова тщательно проверила все наличное оружие. Подобрала магазины к пистолетам — пачки патронов я хранила в штабе. Немного подумала и решила взять с собой все-таки баульчик вместо чемодана. Потом еще подумала и вместо баула взяла вещмешок. Сложила туда все необходимое и пошла на улицу. Леша меня уже ждал.

Сначала мы заехали в опустевшее здание штаба округа. Там я выгребла остатки из своей каморки — мой основной запас уже переехал на «новое место жительства». Мы с Лешей распихали все по машине, пытаясь соединить несоединимое: чтобы ничто не мешало и чтобы все было под рукой. Кое-как справившись с этой задачей, поехали в реальный штаб. Там тоже было заметно меньше народу по сравнению с обычными днями. Понятное дело — все командармы и комкоры разъехались по своим армиям и корпусам. Здесь теперь остались только штабные работники и, разумеется, вся служба обеспечения. Жуков о чем-то совещался с Климовских. Порученцев в комнату к командующему пока не приглашали. Романов работал где-то в комнате переводчиков. В общем, все было тихо и спокойно. Я привычно нашла себе уголок и задремала. Где-то в районе часу ночи проистекло какое-то шевеление: из Наркомата обороны пришел грозный приказ о приведении всех частей округа в боевую готовность. Приказ, между прочим, был подписан и товарищем Сталиным. Так как реально все и так были готовы, то приказ просто перенаправили во все три армии округа. Теперь мне уже было не до сна. Я просто физически чувствовала, как нарастает напряжение. Хотя внешне все вели себя как обычно — ходили, негромко переговаривались, писали какие-то бумаги, отсылали и принимали сообщения.

Где-то около трех часов ночи совещание у Жукова закончилось, он открыл двери своей комнаты, и мы с Селивановым и Коротыгиным зашли внутрь. Оба генерала выглядели чем-то довольными. При мне Жуков снял трубку и позвонил командующему авиацией генералу Копцу:

— Иван Иванович. Поднимай дежурные истребители в воздух. При нарушении государственной границы и углублении чужих самолетов более чем на десять километров, приказываю открывать огонь на поражение. В случае обстрела со стороны противника немедленно открывать ответный огонь на поражение. Да, никаких дополнительных приказов сверху. Пролетел глубже десяти километров — значит, это уже не провокация, а грубое нарушение государственной границы.

Положив трубку, Жуков осмотрел комнату, которая без привычных портретов на стенах выглядела как-то необычно.

— Ну что, товарищи. Будем ждать. Посмотрим, правильно ли нас информировала наша разведка. Думаю, что в течение часа или двух все станет ясно.

Как раз при этих словах на столе у Жукова зазвонил телефон. Жуков снял трубку, и даже при не очень ярком свете я отчетливо увидела, как его лицо посерело. Послушав несколько секунд, он только сказал: «Спасибо, я понял» — и положил трубку. Тут же зазвонил второй телефон. Снова через несколько секунд: «Спасибо, я понял». После этого Жуков снял трубку телефона правительственной связи:

— Товарища Сталина. Жуков, срочно. Товарищ Сталин, докладываю. Посты ВНОС только что сообщили, что государственную границу СССР начали пересекать самолеты в большом количестве. Точное число нарушителей пока неизвестно, но счет идет на сотни. А пограничные части подвергаются интенсивному артиллерийскому обстрелу. Согласно приказу наши части ПВО вступили в бой. Товарищ Сталин. Это ВОЙНА!