Порученец Жукова - Михаил Гуткин

— Здравия желаю, товарищ генерал армии.

— Здравствуйте, товарищ Северова. Докладывайте о результатах своей поездки.

— 16 июня была в 85-й стрелковой дивизии, наблюдала проведение последнего тренировочного дня занятий. На мой взгляд, сдвиги в положительном направлении вполне очевидны.

Я рассказала в подробностях о действиях бойцов в различных ситуациях. По-моему, Жуков слушал это только для вида, а на самом деле о чем-то думал.

— Так, учеба дала положительный результат — это хорошо, а что вы вчера целый день делали в Гродно?

Все ясно. Он уже в курсе и сейчас собирается провести «Торжественную порку».[35]Нужно отвечать на прямо поставленный вопрос. Впрочем, некоторая отмазка у меня есть.

— Вчера, товарищ генерал армии, в Гродно я занималась организацией взаимодействия органов НКВД с бойцами РККА. Участвовала в совместном патрулировании выделенного группе сектора города.

— Так вы организовывали взаимодействие или участвовали в патрулировании?

Голос Жукова начал набирать обороты. Не дожидаясь моего ответа, он уже просто заорал:

— Какого черта ты полезла патрулировать. И без тебя народу там было достаточно. Ты должна была именно организовывать. Проверить, как наши бойцы распределены по патрулям, как именно начальники патрулей планируют использовать бойцов, как их инструктируют. А потом нужно было вместе с организаторами патрулирования побывать в разных группах, чтобы убедиться, что все идет в штатном режиме. А что ты устроила? Опять подставила свою башку!

Тут я поняла, что пора брать инициативу в свои руки. Просто молчать — нельзя, так как подобный ор у генерала может войти во вредную привычку. Вариант «пустить слезу» я отвергла, как несвоевременный и недостойный, типа «удар ниже пояса». Значит, нужно переходить в контратаку.

— А вы сами, товарищ Жуков, — в ответ заорала я, — вы с какого года в армии?

— С 1915-го, — сбился на момент генерал, но тут же продолжил с новыми силами: — Ты мне зубы не заговаривай. Не твое это дело в патрулях ходить.

— А какое мое дело? Где мне опыта набираться, как не в конкретной работе? Вы вон сколько провоевали, пока не стали генералом, а тут не хотите, чтобы я набиралась опыта, потому что боитесь, что составлю вам конкуренцию, так как быстро доберусь до генеральских званий. Так можете не волноваться. Я иду по другому наркомату. Это товарищ Берия должен беспокоиться, что скоро у него появится конкурент, а на армейские чины я не претендую.

Хорошо, что пресс-папье у Жукова было деревянным. Оно легче мраморного и при попадании не так сильно травмирует. А главное, от него легче увернуться, что я и сделала. Потом козырнула и моментально выскочила за дверь, совершенно не желая выслушивать все сексуальные маршруты и угрозы, на которые расщедрился будущий маршал. Тут я нос к носу столкнулась с Коротыгиным.

— Товарищ Северова, а я как раз вас разыскиваю. Вас вызывают в республиканский НКВД.

— Спасибо, товарищ майор. Я уже получила все нужные указания от товарища Жукова и немедленно еду. А вам советую пару минут подождать. Товарищ Жуков почему-то сейчас сильно нервничает.

Коротыгин наверняка слышал последние напутствия Жукова мне и только улыбнулся. А я быстренько двинула на свидание к другому начальнику — Цанаве. По дороге в НКВД Леша успел поплакаться, что так и не сумел раздобыть автомат. На полигоне пострелять дали, а как в постоянное пользование — так круглые глаза и «самим не хватает». Я пообещала решить этот вопрос.

В здании НКВД, к своей радости, снова встретила майора Григорьева, но поговорить с ним не удалось, так как нас сразу пригласили в кабинет. Цанава, в отличие от Жукова, никакого раздражения моими подвигами не испытывал. Его очень заинтересовала аналитическая записка, приложенная к отчету. Я так поняла, что майор Григорьев что-то еще к ней добавил, и теперь нам нужно было составить некую инструкцию для сводных патрулей и не только для них. Оказалось, что в западных областях Белоруссии за один только вчерашний день было выявлено девять диверсионных групп, задержано шесть человек, четырнадцать диверсантов убито. Но и у нас были заметные потери: убито четыре бойца РККА и два сотрудника НКВД. А еще шесть получили ранения разной степени тяжести. И, что хуже всего, пять диверсантов сумели удрать.

Лаврентий Фомич четко ухватил мысль, что теперь придется иметь дело не с отдельными шпионами и диверсантами, а с группами или, возможно, даже с подразделениями. Соответственно, и тактика должна быть совершенно другой. Получив от него порцию указаний, мы с майором перешли в отдельную комнату, где смогли, наконец, без помех поговорить.

В первую очередь я вспомнила о своем, о девичьем:

— Товарищ майор. Подскажите, что мне делать? После каждой такой схватки у меня сильнейший отходняк. Вчера вот даже сознание ненадолго потеряла.

— На самом деле, Анюта, в этом ничего странного нет. Нечто подобное бывает с большинством нормальных людей, когда они в первый раз сталкиваются с необходимостью убивать, чтобы не быть убитым. Во время военных действий иногда это проходит само собой, но чаще всего подобные случаи лечатся универсальным лекарством — полстакана водки и кусок хлеба с колбасой на закуску. Если нет колбасы, то подойдет и соленый огурец. Ты, насколько я помню, в первый раз лечилась холодной водой — тоже метод. Одна встряска вытесняет другую. А вообще мой тебе совет: не думай сейчас об этом. Если верны твои прогнозы, а все идет именно к этому, то скоро ты перестанешь переживать по каждому такому случаю, поскольку случаев станет слишком много. Лучше расскажи, как воспринял твои подвиги товарищ Жуков.

По моей кривой усмешке майор все понял и кивнул:

— Хорошо, теперь давай лучше заниматься делом. А товарищу Жукову я позвоню и попробую объяснить, что «черного кобеля не отмоешь добела».

— Ой, постарайтесь, товарищ майор. А то генерал очень сильно переживает.

Я наконец смогла сосредоточиться на бумаге, и дело у нас пошло. Сначала мы проанализировали отчеты групп, проводивших упомянутые задержания, потом свели в таблицу все возможные признаки в документах, запахах и поведении диверсантов. Далее рассмотрели разные варианты расстановки бойцов и проверяющих в зависимости от численности проверяемых. Записали, что необходимо иметь дополнительные тревожные группы, как у пограничников, которые сами патрулировать не будут, а, находясь в определенных узловых пунктах, смогут быстро приходить на помощь. Мне еще пришла в голову мысль, чтобы командиры частей согласовывали с НКВД направления и время перемещения своих подразделений. Это тоже записали. Подвели некоторые итоги, после чего понесли бумагу Цанаве. Майор остался у него, а меня отпустили назад к Жукову. Перед отбытием в штаб я сообразила обратиться к Цанаве и попросить оружие для шофера. В ответ на мою просьбу Лаврентий Фомич усмехнулся, вызвал адъютанта и приказал «обеспечить товарища Северову необходимым оружием в установленном порядке». Адъютант кинул на Цанаву вопросительный взгляд, получил в ответ кивок и предложил мне идти за ним.