День револьвера - Андрей Уланов

— И что с того? — удивленно спросил я.

— Дым конопли, — начал тролль, — содержит вещества, которые при вдыхании вызывают приподнятое настроение, уверенность в себе, снижение тормозных функций и способности здраво рассуждать. Поднимаю.

— То есть действует как выпивка? — недоверчиво уточнил я, бросая на стол свою монету. — Мистер, а вы уверены? Если все так просто, зачем же люди платят за виски, когда можно просто развести костерок над охапкой-другой?

Кажется, теперь удивился сам Трой.

— Насколько известно мне, — сказал он, — курение производных конопли, в частности, опиума и гашиша, является привычкой, довольно распространенной среди людей.

— Среди китайцев…

— Но ведь китайцы тоже являются людьми, не так ли? — Трой выложил четвертую карту. — Разве не так?

Тут он меня уел. Конечно, будь на моем месте кто-то с образованием, он бы наверняка растолковал зеленошкурому, что китайцы хоть и люди, но такие особые люди… в общем, объяснил бы, что китайцы и люди — это вроде как разные вещи. Но я за такое объяснение даже и браться не стал. Для меня и Толстяк местами был слишком умный, а этот картежник, не иначе, сожрал на обед пару профессоров, а закусил адвокатом.

— Принимаю. Мистер Трой… а вот скажите еще… зачем вообще все это?

— Интересный вопрос. В легендах троллей сказано: мир был создан драконом Сираджем, когда он растопил Вечный Лёд и…

— Я про карты спрашивал, — быстро сказал я, осознав, что в противном случае мне на голову сейчас вывалят весь троллиный Ветхий Завет. — Зачем вы затеяли эту лотерею с покером?

— Еще один интересный вопрос. — Тролль положил пятую открытую карту. — Отвечаю: причин было несколько. Во-первых, благодаря этой традиции люди сдаются моему отряду, а не сражаются до последнего. Это сохраняет много жизней моих воинов и много патронов. Открываемся?

— Да. У меня сет.

— У меня две пары, так что выигрыш опять ваш.

— Все равно не очень понимаю, — признался я, собирая монеты. — То есть да, это работает, сам видел… но покер-то зачем? Можно было бы просто жребий тянуть, к примеру, один черный камень из сотни белых. Вы же людей терпеть не можете, а при таком раскладе приходится уйму времени на них тратить.

— Если вы не обратили внимание, мистер Ханко, — сказал тролль, — я успел озвучить лишь первую причину. Есть и вторая — я сам люблю играть в покер. Правда, достойные игроки попадаются не так часто, как хотелось бы, но все же… и потом, с чего вы взяли, будто я терпеть не могу людей?

— Ну как же… — растерянно произнес я. — Вы же военный вождь.

Прежде чем ответить на этот вопрос, тролль раздал карты. Тасовал он их перед этим раза в два дольше обычного.

— Действительно, сейчас я военный вождь из племени Поднебесных Камней. А до этого я много лет провел среди людей, воевал на вашей войне и даже заслужил на ней медаль от вашего Конгресса. Теперь же я сражаюсь на войне нашей — и хотя правительство САСШ так и не удосужилось объявить войну Союзу Племен, эта война идет. И она, — в голосе тролля вновь явственно лязгнул металл, — ничуть не менее кровавая, грязная и жестокая, чем любая другая. Что скажете?

— Не моя игра, — с этими словами я бросил карты на стол.

— На самом деле, — медленно произнес Трой. — Мне нравятся люди. Вы… интересны, созданная вами цивилизация многогранна и динамична. Но при этом в отношении других рас вы ведете себя, как… саранча? Вам понятна аналогия, мистер Ханко?

— Да… понятна.

— Сейчас я веду свой отряд в земли, на человеческих картах обозначенные как мексиканский штат Сонора. Две недели назад там отряд ваших охотников за головами напал на лагерь троллей из племени Горячего Ручья. — Трой выложил карты на стол и, помолчав, добавил: — Из четырех сотен троллей спаслось только двое, одна из них вскоре умерла от ран.

— Это сделали мексиканцы?

— Мистер Ханко, — тролль качнул головой, — как вы могли бы уже понять, я не разделяю людей на мексиканцев, китайцев или янки. Я воюю с людьми.

— Теперь понимаю, — пробормотал я. — А еще понимаю, что вы зальете кровью пол-Мексики.

Последние слова я произнес почти беззвучно, но у мистера Троя был очень хороший слух.

— Крови будет ровно столько, сколько я сочту необходимым, — резко бросил он. — Поверьте, мистер Ханко, я контролирую своих воинов куда лучше, чем многие ваши офицеры — своих солдат. Если вы хотя бы слышали о «Марше к морю»,[7]то понимаете, о чем я говорю.

На стол легла четвертая карта. Трефовая десятка — и мне вдруг показалось, что ряды крестов на ней вовсе не краска. Белый под лунным светом песок на кладбище и черные тени крестов поверх него. Их много, много больше десяти — кладбище тянется вокруг, сколько хватает глаз и еще дальше.

— Эта кровь потянет за собой новую, — прошептал я. — И так будет еще долго. Мы все окажемся в земле — а наверху, над нашими могилами, внуки будут так же оплачивать счета своих дедов.

— Вы забыли положить фишку, — спокойно напомнил тролль, — мистер… Кейн. Если бы люди хотели прекратить войну, им достаточно было бы развернуть «Майский цветок» прочь от берегов этого континента. Поверьте, я не идеализирую даже своих соплеменников, не говоря уж об орках или гоблинах… но это вы, люди, пришли на их земли. Да и потом, Кейн, вы, несмотря на вашу юность, кажетесь не самым глупым представителем своей расы. Ответьте, пожалуйста… даже не мне, а себе самому: если правительство САСШ завтра пожелает заключить с Союзом Племен очередной договор о мире и в очередной раз пообещает, что проведенная по этому договору граница между штатами и Союзом Племен, между землями, которые вы именуете Запретными, а мы — Свободными, будет навеки нерушима… вы хоть на миг поверите, что эта граница действительно станет Последней?

Услышь я этот вопрос лет пять, да что там, еще три года назад — наверняка бы во всю глотку завопил: да, конечно. Сейчас же остатков той наивности хватило лишь на то, чтобы промолчать.

— Вот видите. — Тролль верно понял мое молчание. — Вы понимаете. А кровь… эта земля, которую вы называете Новым Светом, орошалась кровью задолго до нас. Холм, напротив которого мы разбили лагерь, — это древний курган. О… вижу, ваши глаза загорелись, хоть вы и не похожи на охотника за артефактами… знакомо вам это слово, Кейн?

— Да.

— Что ж, в этом холме они могут быть… но никто из моих воинов не полезет в него, и я бы советовал остальным последовать хорошему примеру. Многое из того, что хранят эти земли, не стоит вновь извлекать на свет. Кургану много веков, Кейн, и мы ничего не знаем о его строителях. Кем они были, как называли себя, почему исчезли… быть может, и их когда-то гнали от берега океана так же, как сейчас вы сгоняете племена зеленошкурых. Их прах развеял ветер, и время замело следы, а нам остались только тени, отголоски древних легенд и, — тролль усмехнулся, — заросли одичавшей конопли. Мне приходилось слышать про город эльфов, что раз в сотню лет возникает среди пустыни, про пещеры древних гномов под горами… мы, тролли, знаем великое множество таких легенд. Быть может, и от нас останутся лишь поблекшие краски на стенах пещер, да пробитые пулями черепа где-то в безымянных ущельях. А еще я видел вашу войну, Кейн, и не питаю напрасных иллюзий — если люди всерьез решат завладеть Запретными Землями, нам не устоять. Но такая война стоит дорого, её не окупят горсти магических побрякушек в древних склепах, а все прочее — поля, пастбища, шахты… дает прибыль не сразу. Пока что цена слишком высока, и мой отряд — часть этой цены. Крохотная, разумеется, но кто знает, от какой малости качнется стрелка весов.