Вождь из сумерек - Николай Ярославцев

Стас смутился.

Рядом с Бердяем – старики. Стоят молча, лишь головами покачивают. В глазах обида.

– Ну, не могу я сейчас в него заселиться. Сколько еще человек под небом ночуют. А я в хоромы залезу. И что я один там делать буду? – развел он руками.

– А роду позор! Вождь родовой и владетель Зареченского княжества без крыши над головой живет. Или в княжеские хоромы надумал переселиться? – строго спросил Бэрдяй, под одобрительные взгляды своих спутников.

– Хмурый там в наместниках останется, если справится с конязем Бохуном, – словно оправдываясь, ответил Стас. – Я, старики, своих людей не бросаю. Не для того Волчок ставлю, чтобы бежать из него. Считайте, что здесь мне пуп резан.

Бэрдяй сконфузился и отвел глаза в сторону.

– Прости, вождь. Не сочти за обиду. Люди тревожатся. Иначе в век бы не полез с допросом. А переезжать в терем тебе все равно придется. Люб или не люб. А только людям так спокойнее будет. Успокой народ. Одиночества не страшись. Там и для Алексея покои, и для Толяна. Для твоих эльфов. Да и конязю Зореню есть, где голову преклонить. Терем ставили, дерева не жалели.

Стас машинально провел ладонью по небритой щеке.

– Будь по вашему, завтра же переберусь, – неохотно согласился он. – Приходите на новоселье.

– Так зачем откладывать? Сегодня и ночуй. Богатство твое все у тебя за плечами. Только за порог шагни… – обрадовался Бэрдяй. – А мы вечерком заглянем. Если двери не закроешь. И медку с собой захватим, и бражки принесем.

Стас подавленно махнул рукой и обернулся.

– Веселин? Слышал? Переезжаем. Присмотри там что-нибудь подходящее для Рэда с товарищами.

– Ну, что, старики? Запьем это дело? По чарке.

Старики переглянулись.

– Можно и по чарке, – солидно ответил самый старый из них. – До вечера еще далеко. А можем и по две, и по три. От тебя слышали, что Бог троицу любит. Вот и успокоим старика.

Стас весело засмеялся.

– Памятлив, однако, старый…

Дошли до его жилища.

– Заодно и попрощаемся с этими стенами.

Веселин разлил вино по чаркам.

– Будем здоровы.

– И от этого не откажемся. Нам лишнее здоровье не повредит. И тебе поздорову, вождь, – важно отозвался Бэрдяй.

Старики засмеялись.

Раскраснелись, разгорячились, разговорились. Похоже было, что придется совмещать два события в одном. Не переслушать. Стас посмеивался, потягивая вино и, слушая в пол-уха, думал о своем.

Уж было совсем темно, когда он открыл двери и негромко позвал:

– Ребятки, кто близко есть?

– Здесь, вождь…

– Проводите, ребятки, уважаемых людей. Темно. Упасть могут.

Старики от провожатых отказываться не стали. И уж издалека, вспомнив, погрозили пальцем:

– Помни, вождь Слав, ты обещал!

Стас глубоко вздохнул и с сожалением оглядел ставшее уже привычным жилье.

– Старею, – проворчал он. – Привычки появляются. – И крикнул: – Веселин! Пошли. Зови эльфов.

– Уже, командир. Третий сон видят.

Терем виден издалека. На людном месте поставлен. В нарушение всех существующих правил средневековья. Ему бы в центре крепости место занять. Там красоваться, горделиво подняв свои вычурные шатры над стенами детинца. А здесь для храма место. Место людное, захочешь, не обойдешь.

Поднялись по красному крыльцу.

У дверей Хруст уже успел стражу поставить. Встретили с улыбкой. Осчастливил ребят воевода Хруст. В наипервейшую стражу поставил. Во всей красе явились. В новеньких банданах. Волчовки, гордость его полусотни, словно напоказ. В неярком свете факелов разглядел на могучем плече одного из них волчью оскаленную голову, воплощенную мечту Толяна. Его рук творение. Вот только неуклюжие алебарды, или бердыши, никак не вязались с их оригинальным обликом.

– А ну-ка, поворотись, сынку, – тоном гоголевского героя скомандовал он другому.

Мог бы и не просить. Парню и без того хотелось похвастать своим плечом.

Коснулся его груди.

– Не на плече, здесь память рода!

И шагнул в терем.

Пахнет свежим деревом. Аж ноздри щекочет.

Как в Соколяне: прямо перед дверями, на высоком месте – кресло. Простое, но добротно сработанное. Вдоль стен – широкие лавки, покрытые домоткаными дорожками. Такая же, только широкая, нарядная дорожка протянулась от дверей до кресла. Окна кованными ажурными решетками забраны. На стенах пылают факелы.

– Твое жилье, командир, на втором поверхе, – пояснил Веселин, проследив за взглядом Стаса. Там же эльфы. Пока…

Подошел к низким дверям, толкнул рукой.

По тесной лестнице поднялись на второй этаж.

Умно сработано. В атаке снизу мечом не размахнешься.

Несколько дверей.

Веселин снова обогнал его.

– А где ты, Веселин?

– Моя каморка рядом, командир. Стукнешь в стену. Услышу. А напротив – лавка для ночной стражи. Терем беречь только волчата будут. Так Хруст распорядился.

– Прощай воля вольная…

– Что, командир?

– Иди-ка ты спать, мой мальчик.

Веселин запалил от факела свечу, стоящую в подсвечнике на столе посреди «жилья», и вышел.

Стас огляделся. Невелико жилье. Но все равно просторнее, чем его арсенальная. Несколько стульев вокруг стола. Печь у одной из стен. У другой – широкая лавка, застеленная шкурами. Над лавкой в стену вколочены деревянные штыри. О их назначении догадаться не трудно. Повесил мечи, ножи… Для уюта.

Скинул сапоги и, не раздеваясь, повалился на шкуры.

За дверями – осторожный шепот. Наверняка стража. По рукам и ногам связал бдительный Хруст. Докатился, дослужился, старлей. Или все-таки… Нет, про те звезды, большие и маленькие, лучше не помнить.

Глаза сами закрываются.

Свеча плавится и пахнет медом. На окнах только решетки. Неясные тени пляшут на стенах. Сплетаются в причудливые фигуры. Веки тяжелеют. Шорохи за окном. За стеной похрапывает Веселин.

Из-за печи скользнула тень.

Рука сама метнулась к ножу.

Но остановилась в последний момент. И нож впился с глухим стуком в стену рядом с тенью. И – быстрей ножа, прямо с лавки одним прыжком вперед. Впечатал в стену. Локоть под горло. Рука с другим ножом уперлась в подреберье.

Навстречу испуганные отчаянные глаза. Купава…

– Ты?

Всхлипнула, с трудом глотая воздух. Локоть все еще давит на горло.

Что делать? Позвать Веселина? Крикнуть стражу? Девку опозоришь…