Норвуд - Максим Майнер

Старый воин повернул голову, ткнул пальцем в шрам под глазом и расхохотался. Этот хохот ещё какое-то время эхом гулял по темнице, отбивая всякое желание разговаривать.

Через четверть часа пара измученных крестьян, оставляя мокрые следы и ругаясь через слово, притащили солидный чан с кипящей водой. Леко, не поморщившись, тщательно вымыл руки, потребовал кинжал, чистую тряпицу и кувшин крепкого вина, а когда всё необходимое принесли – приступил к лечению.

Вырвав древко, он уверенным движением вырезал наконечник болта, оставшийся в ране, со всех сторон осмотрел его, после брезгливо отбросив в сторону. Чёрное серебро звякнуло о камни, а я подобрал небольшой изогнутый кусочек окровавленного металла.

Плеснув немного вина на рану, Леко допил остатки несколькими большими глотками и похлопал пленника по щекам – Лонгус дёрнулся, но глаза не открыл.

– Жить будет, – ткань легла на повреждённый участок, а полуголый лекарь горделиво посмотрел на нас с Младшим.

– Когда он очнётся? – поинтересовался я.

Следовало как можно скорее продолжить допрос: чем быстрее братья Ван-Праги узнают о связи Мунро с порождениями зла, тем раньше можно будет отправиться на выручку друзьям.

Леко ничего не ответил – он сел рядом с тюфяком, прямо на влажную холодную землю, и уставился на раненного, не отрывая взгляда и, кажется, даже не моргая. Выждав несколько мгновений, я повторил вопрос, но вновь без результата – что же, видимо, нужно просто ждать.

Я не хотел оставлять Лонгуса, ведь если мои подозрения верны, и кто-то из братьев действительно сговорился с Мунро – жизнь пленника под угрозой. Убить его в пути, на глазах у всех, было невозможно, но здесь, в яме, это сделать значительно проще.

Солнечные лучи, падавшие сквозь решётку, медленно ползли по полу и стенам, наглядно показывая, как неторопливо бежит время, когда сидишь в темнице. Пусть даже добровольно.

Никаких развлечений, конечно, не было: Младший вскоре ушёл, не выдержав монотонного ожидания, а Леко по-прежнему не реагировал ни на какие вопросы. Оставалось только наслаждаться обрывками ленивых разговоров и другими звуками, долетавшими сверху.

Поэтому-то я сразу обратил внимание на заполошный стук деревянных башмаков, слышимый вдалеке. Честно говоря, я даже не подозревал, что у меня такой чуткий слух – хотя, может быть, это, как и обострившееся зрение, явилось последствием удара по голове?

Как бы то ни было, стук становился всё ближе и вскоре уже доносился с лестницы. Через мгновение тяжёлая дверь стала медленно, будто с трудом, открываться, а в проёме показалась раскрасневшаяся Ри. Девушка дышала так тяжело, что не сразу смогла говорить.

– Господин… интерфектор… – она сжимала судорожно вздымающуюся грудь ладонями. – Норвуд… помогите…

– Что случилось? – я вскочил с места и поморщился – ноги затекли от долгого сидения.

– Дедушка… – Ри немного отдышалась. – Ему очень плохо…

Глаза девушки блестели от едва сдерживаемых слёз.

– Что с ним?

– Мне кажется, он умирает! – Ри закусила дрожащую губу. – Помогите ему!

Она поправила волосы, растрепавшиеся во время бега, и прижала кулак ко рту, пытаясь сдержать рыдания. Такая беззащитная и подавленная… Разве можно отказать ей в помощи?

– Госпожа… Ри… Я всё-таки не лекарь… – взгляд против воли останавливался на её груди – платье немного сползло, но девушка не замечала этого.

– Норвуд, миленький, прошу вас! – крупные слёзы покатились по щекам. – Прошу!

– Я не могу оставить пленника…

Девушка несколько раз судорожно всхлипнула, а потом вдруг тихонько сказала:

– Мне кажется, дедушку отравили… Мне кажется, это сделал Кристофер! Я боюсь!

Эти слова поразили меня – неужели всё же предатель именно он? Пусть я и предполагал что-то подобное, но такое подтверждение моим догадкам стало полной неожиданностью.

– Ведите! – бросил я.

Ладонь сама легла на рукоять Клинка.

Девушка быстро-быстро закивала, развернулась и помчалась вверх по лестнице, подобрав полы платья. Я посмотрел на Леко, который словно превратился в статую, и последовал за ней. Возможно, мне показалось, но старый воин, похоже, плюнул мне вдогонку.