Звери Гора - Джон Норман

Я не видел ее с тех пор, как попал в плен в Людиусе и был отправлен на каторжные работы на стену. Когда-то она была свободной. Я сделал ее своей рабыней в полях к югу от Лауры.

— А ты что здесь делаешь? — спросил я.

— Господин, — заплакала девушка и прижалась ко мне губами.

Я посмотрел на потолок. Он был действительно красным. Теперь я хорошо это видел. Темно-красный, обитый мехом. И пол в этой комнате тоже был обит мехом.

С яростным криком я попытался вскочить и ударился о толстые прутья решетки.

Согнуть их я не мог. Я сорвал меховое покрытие с пола и обнаружил под ним прикрученные громадными болтами стальные плиты. Подняв над головой руки, я ощупал потолок. Он тоже оказался стальным. Придя в неистовство, я посдирал со стен меховую обивку. Камера оказалась прямоугольной. Двенадцать на двенадцать футов плюс восемь футов в высоту. С пяти сторон она была закрыта глухими стенами, с одной стороны — толстой решеткой.

Я снова попытался согнуть прутья. Два с половиной дюйма толщины. Такие прутья выдержат кюра. А может, на него и были рассчитаны.

Я посмотрел на девушек. Испугавшись моей ярости, они присели на пол в середине камеры.

— Кто-то принес нас в это место, — сказала Арлин. — Я очнулась в клетке. На мне уже была эта туника и ошейник. Потом меня привели сюда. Помню, что это было утром.

— Где Имнак, Поалу, Одри? — спросил я.

— Не знаю, — заплакала девушка.

— Констанс! — позвал я. — Где мы?

— Не знаю, — произнесла рабыня. — Меня схватили еще в Людиусе, вместе с тобой. Потом отвезли на север — вначале на тарне, потом на санях. Вот уже несколько месяцев, как я здесь. На улицу меня не выпускают.

— Кто наши тюремщики? — спросил я Арлин.

— Я видела только людей, — прошептала она.

— Есть и другие, — содрогнулась Констанс. — Я их видела. Огромные, но очень подвижные звери.

— Так что, никто не знает, где мы? — раздраженно спросил я.

— Никто, — замотали головами невольницы.

Я посмотрел за решетку. Там была еще одна комната, тоже бронированная. В ней была дверь с маленьким, зарешеченным окошком.

— Что ты успела увидеть, Констанс? — спросил я.

— Немного. Знаю только, что это очень большой дом. Как дворец. В этом крыле я никогда не была.

— Дальше, — потребовал я.

— Рассказывать особо нечего, — сказала рабыня. — Меня привезли из Людиуса. Здесь есть еще девушки.

— Рабыни? — уточнил я.

— Да. Все, кого я видела, были в ошейниках.

— Тебя привезли услаждать местный гарнизон? — спросил я.

— Да.

— Всех? — изумилась Арлин.

— Конечно, — сказала Констанс. — Я ведь рабыня. И ты, кстати, тоже.

Арлин задрожала и попыталась натянуть на колени коротенькую тунику.

— Большой ли здесь гарнизон? — спросил я.

— Не знаю, — ответила Констанс. — Я и еще пять девушек обслуживаем двадцать человек. Мы не можем свободно передвигаться. К ошейнику крепят трос, на другом конце которого закреплена стальная болванка на шарнирах. Под самым потолком проведены рельсы. Болванка катится по рельсам, и таким образом мы можем ходить только по утвержденному маршруту. Я, например, знаю только зал наслаждений и рабочую комнату.

— Надеюсь, на время наслаждений тебя отстегивают? — усмехнулся я.

— Конечно, — улыбнулась рабыня. — Только вначале запирают двери.

— Много ли здесь залов наслаждений и рабочих комнат? — спросил я.

— Понятия не имею. Во всяком случае, есть такие, где я ни разу не была.

— Можешь ли ты хотя бы примерно оценить численность гарнизона?

— Нет. Может быть, сто, может быть — тысяча.

— Легко ли их ублажить? — спросила Арлин.

— О нет! — воскликнула Констанс.

— Надеюсь, меня не заставят работать в твоем отсеке, — пробормотала Арлин.

Констанс пожала Плечами:

— Думаешь, другие будут лучше? Они тут все такие.

Арлин содрогнулась.

— Не бойся, дорогуша, — успокоила ее Констанс. — Здесь из тебя быстро выбьют всю дурь.

Арлин в ужасе уставилась на меня.

Я старался не обращать на нее внимания. В конце концов, она просто рабыня.

— А звери? — спросил я Констанс.

— Сколько их, я не знаю. Но зверей, конечно, меньше, чем людей.

— Сегодня ты без цепи, — заметил я.

— С самого утра. Меня привели сюда прямо из моей клетки. Ты был еще без сознания. Эта рабыня, — Констанс сделала ударение на последнем слове и неприязненно посмотрела на Арлин, — была уже здесь.

— Не понимаю, зачем сюда прислали эту рабыню? — глядя на Констанс, произнесла Арлин.

— Затем, что вы обе принадлежите мне, — поморщился я.

— Вот как? — подняла бровки Арлин. — Что ж, она, кажется, хорошенькая. Она тебе нравится?

— Заткнись, — проворчал я.

— Слушаюсь, господин. — Арлин обиженно отвернулась к стене.

— Мне так не хватало объятий моего господина, — вкрадчиво проворковала Констанс.

Арлин смерила ее негодующим взглядом.

— Ты сказала, что тебя привели сюда утром, — произнес я. — Сейчас что, утро?

— Этот комплекс живет своей жизнью, — объяснила рабыня. — День делится на двенадцать частей. Сколько длится одна часть, я не знаю. Думаю, чуть больше ана.

Я вспомнил хронометр в разбитом корабле, который я нашел в пустыне Тахари. Он тоже был откалиброван на двенадцать частей. Скорее всего, это связано с периодом обращения вокруг своей оси родной планеты кюров. А может, это имело отношение к двенадцатиричной системе счисления, которой они пользовались. Последнее, в свою очередь, легко объяснялось количеством пальцев на лапе. У кюров их шесть.

— Мы отличаем день от ночи по освещению, — продолжала Констанс. — Яркость света тоже регулируется. Каким образом — я не знаю. Наверное, у них есть специальный прибор.

Последнее как раз делалось очень просто. Достаточно поставить обыкновенный реостат — и можно менять яркость света, имитируя естественный природный цикл.

— Звери ходят в основном по ночам. Я часто слышу, как они стучат когтями по плитам пола. Наверное, они хорошо ориентируются в темноте. Я, во всяком случае, ничего не вижу.

Я кивнул. Кюры активны в любое время суток, но изначально это ночные животные.

Я потряс прутья решетки. Они не поддавались.

Неожиданно до моего слуха донесся звук поворачиваемого в замке ключа. Судя по всему, открывали дверь в соседнюю камеру.