Любимая игрушка - Галина Краснова

– Лина?

Я оглядел всю комнату, пытаясь найти ее. То, что выйти она не могла, - это точно. Дверь в комнату я запер, а ключ лежит на тумбочке. Значит, она либо ушла через балкон, либо в ванной.

Сначала я вышел на балкон. Четыре этажа, никакой возможности спуститься. Значит, осталась только ванная. Подергав ручку, я понял, что дверь заперта.

– Лина, ты там? Открой, нам надо поговорить.

Ответа не было. Прислушавшись к своим ощущениям, я понял, что абсолютно не улавливаю чувств своей жены! Как будто кто-то обрубил все связи между нами. Да кто же ее научил ставить такие блоки? Или она разорвала связь? Теоретически это возможно.

Это напугало, так как боль от разрыва я должен был ощутить - это ведь все равно, что оторвать кусок души, - но я ничего не почувствовал. А что если она мертва? Я ведь знаю, как она относится к насилию! Она вполне способна покончить с собой из-за того, что я сделал! Я отчаянно забарабанил в дверь, зовя ее по имени, прося хотя бы откликнуться и моля богов, чтобы она только была жива. Я попытался вышибить дверь, но не получилось. И ни звука в ответ.

На шум прибежали Аарон и другие телохранители, выбив двери в покои.

– Тентемо, что здесь происходит?

– Лина там. Давно уже. Она не отвечает.

Я барабанил в дверь, холодея от ужаса. Воображение подкидывало картины одну страшней другой.

– Кто там? - раздался наконец ее безжизненный голос.

Жива! Она жива!

– Лина? Ты жива? С тобой все в порядке? Открой дверь...

Я старался сдержать вздох облегчения и скрыть волнение. Она жива, сейчас выйдет, и все будет хорошо, как раньше.

– Нет. Убирайся отсюда, чудовище! Я ненавижу тебя! Убирайся!

Сколько ненависти в ее голосе. И она права, я чудовище. Но как же больно слышать это от нее!

– Лина...

– Уходи! Если ты посмеешь ко мне приблизиться, я тебя убью. И себя заодно. Я ненавижу тебя! Убирайся!

Убьет себя, если посмею приблизиться... я потерял ее. Потерял навсегда. И никого кроме себя не могу обвинить в этом. Если бы у меня был хоть один шанс оправдаться, получить ее прошение!

– Лина, нам надо поговорить. Выслушай меня!

– О, я тебя ночью уже выслушала. Проваливай.

Раздался грохот и еле слышный стон. Чуть не задохнувшись от страха, вообразив самое худшее, я попытался выбить дверь и докричаться до Лины

– Лина, ты в порядке? Лина, выйди оттуда, пожалуйста. Я не притронусь к тебе. Я даже не подойду, обещаю. Выходи оттуда, дай мне убедиться, что с тобой все в порядке.

Прошу, поверь, я больше никогда не посмею тронуть тебя даже пальцем. Пусть лучше умру, чем еще раз обижу тебя!

– Все твои обещания лживы. Я не верю ни одному твоему слову. Уверена, ты сейчас думаешь, что как только я выйду, ты научишь меня покорности. И сделаешь это так, что ночные события покажутся мне цветочками.

Неужели это конец?

Я сидел в кресле и не мог оторвать взгляда от хрупкой фигурки жены, укутанной в одеяло. Маленькая, беззащитная. Почему я с ней так поступил? Что на меня нашло? Я ведь обещал ей, а сам... Если бы можно было все вернуть!

Погрузившись в свои мысли, я не сразу осознал, что она очнулась. Моя прекрасная Веснушка... Она никогда не позволит так себя назвать.

– Лина...

Это я поселил ужас в ее глазах. И мне он теперь причиняет эту боль.

– Не подходи ко мне!

Аарон встал между нами, угрожая мне клинком. В его глазах я видел сочувствие, но долг есть долг.

– Тентемо, прошу вас, вернитесь в кресло или покиньте комнату. Леди Ангелине нельзя волноваться.

Я упал в кресло, не сводя взгляда с жены. Как я мог поддаться ревности настолько, чтобы причинить ей такую боль?!

– Ты меня никогда не простишь? Конечно, я ведь обещал, что никто и никогда тебе не причинит боли, а сам... Что теперь с нами будет, Лина?

Не верит. Она мне не верит. И она права.

– Ничего с нами не будет. Нет никаких нас. Я требую развода.

Развод? Нет. Ни за что. Пусть уезжает, если хочет, пусть делает что хочет, но остается моей женой. Все-таки останется надежда, что когда-нибудь Лина вернется.

– Нет. Я не дам тебе развода. Я не могу тебя отпустить. Я без тебя умру. Я дам тебе время. Много времени. Съездишь к родителям или в графство. Я не буду мешать.

– Мне не нужно время. Я тебя никогда не прощу. Я тебя видеть больше не могу. Я даже Дрэна меньше ненавидела, чем тебя. Я тебя к себе никогда не подпущу. Ищи себе другую игрушку.

Ненавидит... Не подпустит... Игрушка? Нет, Лина, ты не игрушка. Ты моя жизнь. Ты подчинила меня себе, заставила измениться, но я демон. Ты не знала об этом. Мы жестокие, кровожадные собственники. Я утратил над собой контроль, приревновав тебя. Возможно, алкоголь затуманил мой разум, и я обезумел, но зато я понял: как бы я ни любил тебя, как бы ни твердил, что не причиню вреда, я опасен. Но я хочу это изменить. И пусть надо мной будут смеяться, презирать, но... это станет гарантией, что я не причиню тебе вреда. Достав кинжал, я отрезал себе косу и протянул ее девчонке, стараясь не смотреть в глаза.

– Возьми ее, Лина.

Она даже не шелохнулась.

– Возьмите, леди, - сказал Аарон.

Когда моя жена все-таки взяла волосы, я опустился перед ней на колени, как того требовал обычай. Аарон убрал клинок и даже немного отошел, доверяя мне.

– Приказывай, моя госпожа. Моя жизнь отныне в твоих руках.

Я не вслушивался в слова Аарона, пытавшегося объяснить Лине произошедшее. Я просто жадно смотрел в ее лицо, пытаясь распознать реакцию. Впрочем, особым экспертом быть не надо: удивление, выраженное одним словом:

– Охренеть...

Аарон, коротко поклонившись, вышел из комнаты, оставив нас наедине. Я так и остался стоять на коленях, с опущенной головой, ожидая дальнейшей реакции.

– Зачем... - Какой у нее тусклый голос. - Зачем ты так поступил со мной? Ответь!

– Я не знаю. Я не могу ответить на этот вопрос. Я могу лишь надеяться, что когда-нибудь ты меня простишь, моя госпожа. Простишь и дашь мне еще один шанс. Это теперь моя единственная надежда

Она обняла колени и заплакала, из-за чего я окончательно себя возненавидел.

– Не плачь, моя госпожа, прошу. Мне хочется тебя обнять, но я не смею...

Я протянул к Лине руку, ожидая, что она отшатнется, но девчонка лишь замерла, не переставая плакать.

– Ты позволишь до тебя дотронуться?

Я ждал ответа, не убирая руки. Ждал, даже не надеясь на согласие... А она смотрела на меня, как на монстра. И я видел борьбу ее страха и любви ко мне. Я не посмел молить богов, но...