Затерянные в Полынье - Александр Трапезников

Когда мы вернулись домой, я спросил у Маркова:

– Объясни все-таки, как медальон Комочкова оказался у пекаря? Значит, это он убил Николая?

Вопросы, которые я задал, интересовали нас всех, и мы с нетерпением ждали от него ответа. Но Марков специально тянул время, издевался над нами.

– Нальет мне здесь кто-нибудь чая? – спросил он.

– Говори, не томи, – попросила Маша. А Милена даже стукнула Егора по спине кулачком.

– Ладно, – смилостивился он. – Раструбов, конечно же, не убивал Николая. Он просто не смог бы сюда проникнуть. А медальон вместе с сережками снял с мертвой Ксении.

– А как он оказался у нее? – спросил Сеня. – Подарил ей?

– Нет. – Марков открыл медальон и показал нам фотографию женщины. Это была мать Комочкова, умершая три года назад. – Как можно подарить, что тебе дороже всего? Ксения сама сняла медальон… С уже мертвого тела. Вот такая получается картина маслом. Медальон перекочевал с двух трупов и в конце концов оказался у Раструбова. Который и сам в итоге оказался покойником. А все дело вот в чем. – Егор подцепил ножиком фотографию, вытащил ее, а вслед за ней вынул и крохотный клочок бумажки. На нем было написано несколько цифр. – Вот из-за этих чисел его и убили, – сказал он, оглядывая всех нас.

– Кто? – Вопрос этот сорвался почти со всех уст.

– Ксения, разумеется. – Марков пожал плечами. – Чего ж тут неясного? Видите ли, цифры представляют большую ценность. Я знал от самого Николая, что в последнее время он проделал большую работу по сбору компромата на одно высокопоставленное лицо из Кремля. Это грозило таким громким скандалом, что… не будем говорить. А все папки с документами он хранил в ячейке одного банка. Я сам посоветовал ему положить их туда. А чтобы не забыть номер, он записал его на бумажку и спрятал в медальоне. И на всякий случай предупредил об этом меня. Скажу больше, я тайно помогал ему в сборе компромата. Материалы эти представляют огромную ценность. Если их, допустим, продать тому же кремлевскому деятелю или его недругам, то… Считай, что беззаботная старость тебе уже обеспечена.

– Очевидно, он проболтался об этом Ксении, – догадалась Милена. – Жених да невеста о чем только не говорят… Договорился.

– Я его предупреждал, – подтвердил Марков. – А Ксению, мы все это знаем, всегда интересовали только деньги.

– Это верно, – согласилась и Маша.

– И она решилась на этот шаг, – продолжил Марков. – Лучшего случая ей было бы не сыскать. Мы заперты тут, и еще неизвестно, когда отсюда выберемся… А она получала шанс перебраться через болото, реализовать документы и уехать из страны навсегда. И она его не упустила.

– Упустила, как видим, – поправил его я. – Одну гадюку ужалила другая.

– Если бы пекарь знал, какой медальончик ему достался! – усмехнулся Сеня. – Что ты собираешься с ним делать?

– Пусть пока носит Вадим, а в Москве мы разберемся, как эти документы использовать и где их опубликовать. – Марков вставил на место бумажку с цифрами и фотографию и протянул медальон мне. – Думаю, что дело Комочкова надо довести до конца.

– И все-таки смерть Ксении ужасна! – вздохнула Маша.

– А Николая? – посмотрел на нее Марков. – Нет, ребята, я начинаю верить в Провидение. Он ведь, как я потом понял, собирал компромат не для того, чтобы прищучить высокого деятеля, а чтобы бабла срубить. Каждый здесь, в Полынье, получает то, что заслуживает.

– А как хитроумно она все продумала, – поразилась Милена. – Ведь подозрение падало на каждого из нас. А на нее в самой меньшей степени.

– Да, со временем из Ксюши вышла бы гениальная преступница, – согласился Марков. – В этом ей надо отдать должное. Ведь я и сам до последнего времени был уверен в том, что она невиновна. Более всего я подозревал тебя, Маша.

– Спасибо, – поблагодарила его та. – Ты очень любезен.

– О, москвичи! Какие страсти вас обуревают там, в столице, жутко становится… – поставил точку в нашем разговоре Григорий, молчавший до сих пор.

До позднего вечера все мы пребывали в подавленном состоянии, а потом произошло событие, которое еще больше побудило нас признать греховность, несовершенство и скорую гибель мира сего. Это случилось в одиннадцатом часу. На улице послышались возбужденные крики, люди куда-то торопливо бежали. Выглянув во двор, я увидел на востоке, в районе поселкового кладбища, кровавое зарево. И догадался: это горит церковь… Следом за мной во двор выскочили все остальные.