Смерть придумали люди - Светлана Середа

О, я отлично помнила этот эпизод. Это было в тот день, когда я случайно увидела, как Костя с Анечкой самозабвенно целуются на автобусной остановке. У меня в мозгу что-то переклинило: вместо того, чтобы впасть в уныние, я бросила вожжи и пустилась во все тяжкие. В тот вечер одногруппник Валера Симаков как раз устраивал вечеринку. Я заявилась на нее часов в одиннадцать, когда почти все, что можно выпить, было выпито, некоторые особо рьяные потребители спиртного уже храпели по углам, а оставшиеся в живых веселились на полную катушку. И я очертя голову включилась в веселье: танцевала на столе, в лицах изображала похабные анекдоты, фонтанировала остроумными цитатами, напропалую соблазняла мальчишек (надо сказать, что офигевшие от такого напора парни с удовольствием соблазнялись - и это только вселяло в меня уверенность в собственной неотразимости). Я чувствовала себя душой компании.

В какой- то момент Ромка Толкачев, записной сердцеед, любимец всех девчонок потока, негласный лидер нашей группы (чье место я заняла в тот вечер!), вывел меня на лестницу.

- Дубровская, ты где успела так набраться?

- Ромочка, я трезва до омерзения. Просто у меня трагедия в личной жизни.

- Оно и видно, - с сомнением хмыкнул Ромка и неожиданно предложил: - Тебя утешить?

Мы поймали машину и поехали ко мне.

В семь утра я его растолкала. Ромка с трудом продрал глаза (процесс утешения затянулся часов до четырех), оглядел меня мутным взором и с удовлетворением констатировал:

- Я вижу, тебе уже лучше.

- У меня все зашибись, Ромка, - заверила я его. - И я опаздываю на зарубежку. Так что поднимайся, пей кофе и освобождай помещение.

…Запал кончился на третьей паре. Невнятная скороговорка "Извините-Вадим-Сергеич-можно-я-уйду-мне-нехорошо" срывающимся от слез голосом. Сорок минут косых взглядов в общественном транспорте ("Девушка, вам плохо? Почему вы плачете?") В тот день я впервые напилась в одиночестве. До полной потери рассудка. До вертолетов. До выворачивания наизнанку… Впрочем, как раз это меня сейчас не интересует.

Да, я отлично помнила тот эпизод - но только внешние его проявления. Мне определенно нравилась та девушка, но это была не я. Как вернуться в то состояние, если я даже не помню, каким оно было - изнутри ?

Будем отталкиваться от того, что сидит в памяти крепче всего: от визуального ряда. Я закрыла глаза, сосредоточилась, как учил магистр, - и опрокинулась в тот теплый сентябрьский вечер почти шесть лет назад. Перед внутренним взором снова завертелась карусель: удивленные лица, восхищенные взгляды. Интимный полумрак, пятна света от автомобильных фар проплывают по стенам и потолку. Местный король Рома молча сидит на диване, смотрит с недоумением и интересом. Музыка. Взрывы хохота… Я погружалась все глубже, переходя от визуального ряда через звуки к телесным ощущениям. Театрально жестикулируя, изображаю какую-то историю. Самозабвенно танцую что-то довольно откровенное, с элементами стриптиза. Обнимаю робкого парнишку с соседнего потока. На лестнице витает горьковатый травяной запах - соседи сверху беззастенчиво курят шмаль. У поцелуя сладко-терпкий вкус вишневой настойки.

Я поймала себя на том, что руки пытаются повторить те жесты, а губы расплылись в радостной улыбке. Волна веселья - немного истеричного, но очень искреннего - родилась в груди и мощным потоком хлынула наружу…

Ощущение погружения в то состояние - "Юля-душа-нараспашку" - было таким реальным, что я машинально открыла глаза: убедиться, что я все еще сижу в королевском дворце на кровати тревожно спящего полуэльфа.

В следующий момент мир стремительно опрокинулся и что-то больно ударило меня по затылку. Из глаз посыпались искры, в голове зазвенело. Когда ко мне вернулась способность соображать, я обнаружила, что лежу на полу, а Вереск нависает сверху, прижимая к ковру мои запястья.

Глаза у него безумные, с нереально огромными темными зрачками. Покрытые испариной плечи влажно блестят в лунном свете. На шее бешено пульсирует голубая жилка. Спутанные черные волосы падают мне на лицо. (Судорожно втягиваю носом воздух, пытаясь поймать ускользающий аромат лесного вереска.) Дыхание, все еще тяжелое и прерывистое, почти обжигает мою щеку - кошмар неохотно отпускает свою жертву…

Сознание разделилось на две части: одна часть, разумная, трепетала от ужаса в ожидании развязки (кто знает, что взбредет в голову вытащенному из кошмара воину?), вторая - очевидно, не имеющая с разумом ничего общего, - с откровенным интересом разглядывала губы полуэльфа. Очень… гм… соблазнительные губы. Должно быть, он восхитительно целуется.

"Юля, ну о чем ты думаешь в такой момент," - укоризненно заметил внутренний голос.

А о чем я, интересно, могу думать, когда на мне лежит полуобнаженный мужчина с телосложением античного бога и внешностью героя романтической легенды?

"Ты, помнится, говорила, что он не в твоем вкусе!"

"Молодая была, глупая."

"Как давно ты повзрослела и поумнела, позволь спросить?"

"Боюсь ошибиться в подсчетах… что-то около четырех секунд назад."

- Вам удобно? Или, может, перейдем на кровать? - я хотела вложить в эти слова иронию, но голос предательски сорвался.

Кажется, Вереск смутился, осознав двусмысленность ситуации. Впрочем, это никак не отразилось на его поведении: он методично обшарил глазами каждый сантиметр пола вокруг меня (искал оружие?) и только после этого с мягкой кошачьей грацией поднялся и протянул мне руку.

- В следующий раз, когда надумаете оттачивать на мне свое чувство юмора, вспомните, что я могу понять вас буквально, - хрипло сказал он.

Я нервно облизнула пересохшие губы. Пожалуй, не стоит объяснять ему, что охватившие меня чувства весьма далеки от чувства юмора.

Оглядевшись, я заметила в изголовье кровати два меча в темных ножнах, закрепленные так, чтобы их можно было без труда выхватить из положения лежа.

- Вы сильно рисковали, - подтвердил Вереск, перехватив мой взгляд. - Обычно я пускаю их в дело, не раздумывая.

Вопрос, почему же он не сделал этого сейчас, застрял в горле.

Не глядя на меня, Вереск накинул рубашку и включил ночник. Он казался вполне спокойным, только слипшиеся на висках волосы напоминали о пережитом стрессе. Меня же, напротив, начало колотить. Зубы выбивали барабанную дробь. Я обхватила руками плечи, но это мало помогло - крупная дрожь сотрясала все тело.

Вереск достал из бара бутылку с янтарной жидкостью - местным аналогом виски, плеснул в стакан и молча протянул мне. Я так же молча выпила, не почувствовав вкуса. По телу разлилось приятное тепло, дрожь поутихла.

- Присаживайтесь, - Вереск кивнул на кресло рядом с журнальным столиком, сам сел напротив. - И потрудитесь, пожалуйста, изложить правдоподобную причину, которая заставила вас влезть в мою комнату через окно в три часа ночи. Помимо упражнений в остроумии, само собой.