Наследник для медведя - Анна Владимирова

Мы с финансистами не любили друг друга, как и десятки поколений до нас. Любому представителю науки и исследований приходится выцарапывать бюджет всеми правдами и неправдами, но директор финдепартамента предпочитал исключительно второе — это Джастис всегда говорил мне прямо в глаза, что и как он хочет, а Саторро Дан оттачивал на мне искусство неприличных намеков.

Вылетев из лифта на пятидесятом этаже, я выдохнула и размеренно зашагала в зал совещаний, вспоминая, какие мышцы лица участвуют в изображении умеренной виноватости. Перед глазами все еще стоял засыпающий на груди Денвер, а в ушах — его разочарованный всхлип, когда передавала его Джастису. Чувствовала себя виноватой перед малышом, будто я и матерью не обещала стать, и дразнила его обрывками нежности, которой ему не хватает.

— Мисс Кэвилл, — открыла передо мной двери помощница директора в его приемной, и по ушам ударил хорошо знакомый жесткий бас главного финансиста:

— …поэтому в течение нескольких недель мы будем вынуждены потребовать с каждого отдела отчетности, — вещал что-то Дан, стоя рядом со своим местом.

— Прошу прощения, — пришибленно извинилась я и направилась к столу, за которым традиционно собрались представители всех отделов департамента.

— Вот вы, мисс Кэвилл… — вдруг обратился он ко мне.

Беглого взгляда было достаточно — что-то нашего главного дракона, охраняющего сокровищницу департамента, сегодня разозлило. Он, как и Рэм, из той породы мужчин, от которых в здравом уме всегда будешь держаться подальше. Конечно, до Арджиева не дотягивал, но само появление рейтинга опасных мужчин, образовавшегося у меня всего за одно утро, пугало. Раньше был просто Саторро. И я его не боялась. С чего он взял, что ему не хватает в личной коллекции интрижек меня — понятия не имела. Мое место, как назло, было всего в двух креслах от его, и когда он сузил глаза на моем лице, а потом спустился взглядом на шею, я едва не споткнулась. Выражение его лица стало совсем недовольным.

— …Надеюсь, в новом сезоне качество ваших отчетов впечатлит меня сильнее, потому что некоторые отделы в вашем ведомстве откровенно вызывают вопросы.

— Какие же, мистер Дан? — захлопала невинно глазами, усаживаясь в кресло.

— Все те же, мисс Кэвилл. — Двое сотрудников, разделявшие нас друг от друга, втянули головы в плечи. — Я буду формировать список для руководства о сокращении, и нужно будет собрать более веские причины…

— Мистер Дан, — прозвучал тихим громом голос главы департамента. Павел Келлер — бывший военный и мой покровитель, всегда меня покрывал, защищал и давал зеленый свет даже на самые безумные проекты. Одним из последних он одобрил Денвера в нашем отделе. — Думаю, вы сможете обсудить детали ваших новых требований с мисс Кэвилл позже, давайте продолжим…

Я виновато ему улыбнулась и выложила планшет на стол.

Дан еще долго что-то жестко вещал про финансовые нюансы, напоминая всем о том, что нужно прежде всего думать об обоснованности любого проекта. В общем, его ненавидели все, кроме некоторой части женской половины, которой здравый ум отказывал. Для научного департамента процент был неожиданно высоким.

Меня подняли с докладом традиционно в самом конце, и я привычно расписала промежуточные результаты и цифры, так любимые главным финансистом. Проблема была в том, что мой отдел априори покрывался в расходах другими и не мог приносить какие-то быстрые прибыли. И, в общем, исследования этого и не подразумевали. А вот такие инициативы, как брошенные дети, были под вопросом. Саторро постоянно придирался ко мне на этот счет, но Келлер всегда давал ему понять, что здесь он ничего не поимеет.

— Мисс Кэвилл, найдите час в своем расписании сегодня для аудиенции, — предсказуемо обратился ко мне «дракон», склонившись над ухом так, что я вздрогнула.

Нервы после ночи и утра оставляли желать лучшего. Почему-то я как никогда почувствовала себя выжатой до капли. И этот стервятник будто почувствовал слабость.

— Конечно, мистер Дан, — не глядя, передернула плечами.

Хотела извиниться перед Келлером и поблагодарить, но его ждал второй раунд совещания, и я решила не мозолить глаза, а тихонько выскользнуть из приемной.

Когда я вернулась в кабинет, меня привычно ждал ланчбокс и десять минут покоя, в которые я потребовала большую чашку кофе с молоком.

Последние минуты совещания меня терзала идея попросить помощи у Келлера. С его связями и трезвой оценкой ситуации он бы мог дать совет или, что еще лучше, информацию, которую я могла бы использовать против Рэма. Арджиев работает с Департаментом обороны — это я выяснила еще раньше, но у любой блестящей репутации должны быть темные пятна. Да хотя бы заступился бы за меня кто-то более важный, Рэм бы уже подумал, куда тянет лапы.

Но если все не так просто? Да, Келлер мне всегда благоволил настолько, что нас с ним не обошли слухи о связи, на которые мы условились никак не реагировать. Не давало покоя, что Рэм знает о моих связях. Но при этом не моргнув глазом приказывает бросить работу и уехать к нему. Почему он так уверен в том, что ему это можно?