Правила волшебной кухни – 6 - Олег Сапфир

— Сынок, — после недолгой, но очень трогательной встречи дон Карризи протянул Эмануэлю две фотографии.

На них был изображён молодой мужчина и чем-то неуловимо похожая на него молодая женщина. Мужик Эмануэлю сразу не понравился, а вот девушка была красивая. Глазищи у неё такие. Во-о-о-олосы.

— Тебе нужно убить этих двоих, — сказал отец, вытирая слёзы.

— И девку⁈

— И девку.

— Жалко ведь! — Эмануэль шмыгнул носом. — Красивая же.

— Мне тоже жалко, — кивнул дон Карризи. — Но нужно, сынок. Всё равно нужно.

Конечно же, Эмануэль согласился, потому что был сильным, тупым… ну и так далее.

— Хорошо, папа, — сказал он, а потом слуги дома Карризи отвели Эмануэля в его комнату. — Не туда же!

— Синьор Эмануэль, ваш отец распорядился подготовить вам новые покои.

— Но мне нравятся мои старые! С кроватью! У меня там гусь!

— Синьор Эмануэль, пойдёмте, пожалуйста.

— Ладно…

Новая комната почему-то располагалась в подвале за толстой железной дверью. Внутри не было ничего кроме гроба.

— Гуся-то принесите, — попросил Эмануэль и жалостливо добавил: — Суки.

— Хорошо, синьор Эмануэль.

Слуги ушли, а он остался один на один с фотографиями. Посмотрел на них ещё раз и решил, что всё-таки начнёт с девушки. Почему? Что ж… по какой-то понятной всем кроме самого Эмануэля причине, Анна Сазонова показалась ему тако-о-ой аппетитной…

Глава 3

Интерлюдия. Анна Эдуардовна

Венеция только-только просыпалась. Последний туман таял, на крышах истошно орали чайки, а Анна Сазонова шагала по набережной быстрым, бесшумным шагом. Проверка понтонов стала её утренним ритуалом с тех пор, как брат доверил ей негласный пост «начальника службы охраны» всей его кулинарной империи.

Восемь деревянных пристроек, разбросанных по всему городу — от самой мякушки до окраины Дорсодуро. И каждую нужно осмотреть, проверить, и убедиться в том, что никто за ночь не подпили сваи, и не заложил бомбу в кофемашину.

— Понтон номер раз, — пробормотала Анна, останавливаясь у первого. — Всё… хорошо…

Девушка сделала пометку в небольшом блокноте и двинулась дальше.

— Понтон номер два. Всё хорошо.

А вот у понтона номер три, кажется, начинались проблемы. Издалека Анна Эдуардовна подумала, что в «заведении» хозяйничает непрошенный бомжара, вот только… человек как-то уж слишком ловко для бомжа орудовал холдерами кофемашины.

— Э-э-э! — крикнула Аня и ускорилась.

Фигура в тёмном пальто, натянутой до бровей вязаной шапке и шарфом, обмотанным вокруг шеи в три оборота, резко обернулась.

— Рафаэле?

Гондольер поднял на неё красные, как будто бы заплаканные глаза. Видок у Рафа был, мягко говоря, никакой. Бледное осунувшееся лицо, распухший красный нос, потрескавшиеся губы, круги под глазами.

— Ты… ты чего так вырядился?

— Знобит, — ответил Раф хриплым голосом и тут же быстро шмыгнул носом. — Синьорина Анна, госпожа моя, кажется, я вас подвёл. Но я… я просто не могу работать, — и чихнул ещё в качестве доказательства.

Чих был добрый, мощный. Такой, что чайка на ближайшем фонаре испуганно сорвалась куда-то вдаль.

— Так, — Анна нахмурилась. — В каком смысле? Чем тебе мешает болезнь?

Девушка искренне не понимала. В прошлой жизни, которую она так старательно пыталась отныне не вспоминать, простуда была не поводом для отмены задания. Температура, кашель, ломота в суставах — всё это лечилось простым волевым усилием. Эдаким терапевтическим «через немогу». Ну или хорошим пинком от наставника.

Анна вспомнила, как однажды вышла на цель с температурой под сорок. Её трясло, в глазах двоилось, а нос совершенно не чувствовал запахи. Но тем не менее задание она выполнила — тихо, чисто и без свидетелей.

В теории, одарённые её уровня вообще не должны были болеть. Энергия, текущая по телу, выжигала любую заразу на корню. Клетки регенерировали быстрее, чем могло пойти серьёзное заражение, а иммунка отвешивала люлей любым вирусам прежде, чем те успевали осесть и размножиться.

Но на практике… чёртова простуда могла свалить даже архимага. Аня усмехнулась своему воспоминания. Как-то раз дедушка Богдан простудился на каком-то бардовском фестивале, где открывал полевую кухню, вернулся в особняк злой как чёрт и чихнул в холле. Ну и… всё. Позитивная энергия, которую он как правило сдерживал в узде, выплеснулась наружу вместе с могучим магическим:

— Ач-хай-ля!

Люстры закачались, картины на стенах перекосило, а все слуги примерно неделю ходили с блаженно-идиотскими улыбками и не могли спать. Но! Всё равно.

— Не глупи, — строго сказала Анна Эдуардовна. — Давай работать.

— Не могу, — пошатываясь, ответил гондольер. — Не могу, простите… правда не могу…

— Хм-м-м, — Аня прищурилась. — И в чём же причина? Неужели прямо НАСТОЛЬКО плохо?

Раф же в ответ тяжко и с присвистом вздохнул.

— Синьорина Анна, — сказал он, глядя на девушку покрасневшими глазами. — Я бы работал. Честное слово, просто специфика моего организма, она… она с работой несовместима. Смотрите…

Раф повернулся в сторону канала, а там в этот момент мимо как раз проплывала гондола. Ранний турист азиатской наружность сидел на пассажирском сиденье и счастливо улыбался, разглядывая соседнее палаццо.

Раф же принялся кочевряжиться. Краткими рывками набирал в грудь воздуха, жмурил глаза, дёргался всем лицом, а потом:

— АЧ-ЧЧА-ХА-ААА!

Не чих. Выстрел. Гондолу резко развернуло на триста шестьдесят градусов, а потом по инерции потянуло назад, под мост. Турист чуть было не выронил камеру, а вот гондольер безо всяких «чуть» упустил весло и заорал что-то эмоционально-матерное.

— АЧ-ЧАЙ-ЛЯ-ХА-ЛЯЙ!!!

Второй чихательный порыв воздуха и сопливой мелкодисперсной взвеси пришёлся в бок гондолы. Она качнулась на волнах, описала немыслимую дугу и едва не врезалась в камень мостовой. Гондольер упал на нос своей лодки и вместо весла принялся грести руками, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, да только не судьба. Гондолу так и тащило назад, против течения.

Анна проводила её взглядом, а затем медленно повернулась к Рафаэле.

— Ладно, — сказала она. — А где сменщик?

— К маме уехал, отпросился, — хрюкнул Рафаэле, судорожно пытаясь вздохнуть.

— А сменщик с другого понтона? Ну, точнее понтонОВ?

— Так тоже уехал!

— Тоже к маме? Все сразу?

— Так праздник же! Все к мамам уехали!

— А ты чего не уехал?

— А я сирота-а-аАПЧХИ!!!

— Ясно, ладно, мы же всё-таки не звери. Иди лечись.

— Спасибо, синьорина,