Жгучая ложь - Пирс Энтони

– Угу.

– Хм... – пробормотала она, размышляя вслух. – надо признать, что и от мужчин бывает польза. К одинокой женщине всяк норовит прицепиться – кто хочет ее слопать, кто чего другого... Единственный способ покончить с этой морокой – выйти замуж за мужчину привлекательного, но недалекого...

Она осеклась и покосилась на меня. Я пребывал в полном недоумении, не в силах постичь смысла ее слов. Разве можно выйти 'замуж за далекого мужчину – ведь он находится далеко? Панихида решительно взмахнула рукой:

– Ладно, была не была. Отвезу тебя на себе.

– Гы?

– Я превращусь в долларпеда, – заявила она, – самого настоящего целкового долларпеда. Знаешь такого зверя? Долларпеды сродни никелъпедам и даймопедам, которых вы, варвары, частенько кличете полушками да двушками. Они не такие свирепые, но гораздо крупнее – один долларпед стоит десятка даймов и двух десятков никелей. Он большой, приметный, а потому всякий рад его сцапать, так что в дороге тебе придется меня защищать. Глядишь, и щит пригодится. Сам-то долларпед очень робок.

– Робок?

– Да. Больше всего он боится девальвации и инфляции.

– Инфлюэнцы?

– Да не инфлюэнцы, а инфляции. Впрочем, разница невелика. Это тоже болезнь вроде лихорадки. А еще он боится дождя, потому что тело у него бумажное.

– Ого! – При всей моей дурости это показалось мне более чем странным.

– Но у некоторых есть серебряный хребет. Они гораздо сильнее, однако встречаются редко. Как раз таким я и обернусь.

– Ух! – Вздохнул я, почувствовав облегчение.

Разумеется, превращение требовало времени. Поначалу Панихида изменила форму, причем предупредила меня, чтобы я был начеку и не подпускал близко никаких хищников. Конечно, она же сама сказала, что всяк рад заграбастать долларопед. Будь я посмышленее, до меня бы, наверное, дошло, что я нужен ей исключительно по этой причине. Без меня она не могла добраться до дому ни в своем обличий, ни в каком-либо другом. Вконец одуревший варвар вполне ее устраивал – она могла без труда убедить меня в чем угодно. Из похитителя я превратился в телохранителя, благо мечом махать мог ничуть не хуже прежнего. В этом деле ум не самое главное.

Но хитроумная Панихида, само собой, делала вид, будто я ей нравлюсь, и она не хочет со мной расставаться. На эту наживку женщины ловят мужчин с незапамятных времен. И вот ведь что странно, на нее частенько клюют вполне разумные люди, в отличие от меня не попадавшие ни под какой дуралей.

Даже сейчас я не совсем понимаю, что она имела в виду, когда говорила о возможном браке с привлекательным, но недалеким мужчиной. Речь явно шла не о волшебнике Ине, но, как показали дальнейшие события, и не обо мне. Впрочем, я уже говорил, что не понимал женщин даже тогда, когда с мозгами у меня все было в порядке.

Через час Панихида, покончив с первым этапом преображения, принялась расширяться и со временем увеличилась до размеров существа, вполне способного нести меня на спине, не будь оно почти бесплотным. Следующий час ушел на уплотнение и увеличение массы, но в конце концов она добилась чего хотела. Передо мной стояло диковинное существо с пятьюдесятью парами ног. Шкура его с одного боку была тускло-зеленой, а с другого сероватой, причем и на той, и на другой стороне имелись какие-то знаки и цифры. И еще картинки. Морда долларопеда напоминала физиономию сфинкса. Этот зверь не выглядел слишком сильным, но благодаря серебряному хребту я мог усесться на него верхом, что не преминул сделать. Рядом с собой я пристроил суму с оставшимися чарами и захваченный в подземелье меч. Чувствовал я себя не совсем уверенно, ибо отродясь не сиживал на таком странном животном. Впрочем, мой опыт верховой езды ограничивался Пуком. Да и не так важно, на ком сидеть, главное, чтобы тебя довезли куда надо.

Долларопед пришел в движение. Это было необычно, а потому интересно. Первая пара ножек ступила вперед, за ней последовала вторая, и так далее. По бумажной шкуре вдоль серебряного хребта пробежала рябь, и меня качнуло по направлению к хвосту. Затем такая же волна покатилась в обратном направлении, и я, соответственно, качнулся туда. Туда-сюда, туда-сюда...

Панихида плыла над неровностями почвы, постепенно набирая скорость. Пожалуй, и лошадь не могла бы скакать быстрее. От непрерывной качки меня немного мутило, но дело того стоило.

Незадолго до полудня я приметил тень, поднял глаза и увидел кружившую в небе огромную птицу. Это была рух. На меня хищница скорее всего не обратила бы внимания, но здоровенный долларопед не мог не броситься ей в глаза. Неплохой сандвич для пташки.

– Гони в укрытие! – изо всей мочи заорал я – чтобы распознать опасность, особого ума не требуется.

Панихида углядела поваленное дерево и припустила к нему, надеясь спрятаться под стволом. Я соскочил с нее, выхватил меч и прикрылся щитом.

Разумеется, птица не могла не приметить такой лакомый кусочек. Полагая, что добыча никуда не денется, она не рухнула с неба прямо на Панихиду, а спланировала и приземлилась передо мной.

Мне уже доводилось иметь дела с такими пташками, и я отдавал себе отчет в том, что мы в несколько разных весовых категориях. Однако истинный варвар не соизмеряет силу, он просто сражается. Тем паче ежели одурел.

Птица шагнула вперед, и я рубанул мечом по лапе, у основания когтя. Брызнула кровь, а когда через пару секунд болевой импульс дошел до головы, раздался такой крик, что висевшие в небе облака со страху разлетелись куда подальше.

До сих пор птицу интересовала только Панихида, но теперь и я удостоился ее внимания. Рух попятилась, задев ногой палъчиковую пальму и вывернув ее вместе с пальцами рук, ног и всем прочим. Склонив голову, хищница нацелила на меня клюв величиной с драконье рыло. Я приготовился к смерти.

Каковой не последовало, ибо мой щит сам собой поднялся и прикрыл меня от удара. Даже пришедшийся в щит такой удар непременно должен был сломать мне руку, сбить меня с ног, а то и вогнать глубоко в землю – но этого не произошло. Более того, я вообще не почувствовал отдачи. Чудно!

Птица вновь закричала, да так, что ближайшие деревья согнулись чуть не до земли и из них брызнул сок. Поваленный ствол откатился, и долларопед оказался на виду. Но пылающие злобой глаза хищницы были прикованы ко мне. Рух намеревалась склевать меня, как букашку.

Щит взлетел навстречу страшному клюву, теперь я точно знал, что он движется сам, – моя рука просто поднялась следом за ним.

Рух обрушила чудовищный удар – и отлетела назад, словно клюнула скалу. На клюве появилась выбоина, а я не ощутил даже толчка.

Соображал я туго, но тут даже до меня дошло, что весь секрет в магии щита. Белый щит Иня был предназначен для защиты от черного меча, но, по всей видимости, не умел отличать магические клинки от клювов и других видов оружия, а потому на всякий случай отражал любую угрозу. При этом он поглощал всю силу удара без остатка. С этим щитом в руках я был практически неуязвим.