Отбор не приговор - Наталья Самсонова

— У меня нет слов, — выдавила Лима и после несмело добавила: — Полагаю, я должна называть вас отец?

— Лучше просто по имени.

Лотанари тихонечко выдохнула и поймала на себе веселый взгляд Идриса.

— Ты знал, — прищурилась она.

— Знал.

— И молчал?

— Я был опутан сотней клятв, Лота, — серьезно ответил Повелитель. — Я даже не мог просто взять твою руку и положить на свое лицо. Потому что «ни словом, ни делом, ни бездействием».

— А как же земляника и орех?

— За это я получил откат. Потому что понимал: ты догадаешься. Если захочешь. Мы пришли. Ты готова?

— Да.

— Церемония недолгая, не беспокойся, — шепнул Идрис. — Дьердре скажет несколько слов, я возложу венец на твою голову, ты скажешь несколько слов — и все.

— А что я скажу? — оторопела Лота.

— Что-нибудь. — Идрис пожал плечами. — Я не помню, что я говорил после коронации. Мои родители погибли за пару дней до этого, и мне как-то было не до того. Но ничего, никто не жаловался.

Серебристый туман, сопровождавший их всю дорогу, развеялся, и Идрис вывел Лоту на просторную поляну. Трава мягко пружинила под ногами. Все эльфы замерли по краям поляны, оставив центр пустым.

«Совсем как тогда, в лесу», — подумала Лота.

Подле усыпанного Брачного Древа стояла Белая Леди, которая уже успела сменить свой кроваво-алый наряд на привычные светлые одежды.

— Лотанари Шан Нейрин, избранница Идриса Эйлога Ллиноса, — певуче произнесла Дьердре Глейрио.

— Арристоэль ирлори, — эхом пронеслось среди придворных и приглашенных гостей.

— Ирлори, — хрипловато произнесла Лотанари.

— Сто Четырнадцатый Отбор Невест завершен, — голос Белой Леди заполнил собой все пространство поляны. — Повелитель нашел ту, что осветит его путь и согреет душу. Ту, что любовью отвечает на любовь. Ту, что достойна носить Малую Корону Эльфхиира.

Сделав шаг назад, Белая Леди коротко поклонилась, и за ней этот поклон повторили все.

Подойдя к любимой, Идрис призвал проекцию своего герба и извлек оттуда Малую Корону, которая была похожа на венок из трав и полевых цветов.

«А может, это и есть венок, просто кто-то покрыл его глазурью из драгоценных металлов», — подумала Лота.

Венец совершенно не ощущался на голове. И у Лоты даже возникло желание поднять руку и проверить: точно ли он там?

«Теперь надо что-то сказать. Я должна сказать что-то умное, что-то красивое», — панически подумала Лота.

— В беседке невест я сказала, что вижу себя с кисточкой, — начала Лотанари и тут же пожалела о таком выборе слов. Но деваться было уже некуда, и пришлось договаривать: — Но Идрис открыл мне свое сердце. И мое — тоже. Прежде мне не доводилось влюбляться, и я счастлива, что… Что все вышло так, как вышло.

Она на мгновение склонила голову, а когда подняла глаза, то увидела, что проворные официанты разносят гостям вино.

— Арристоэль ирлори. Эссентиль ла сфер, — пропел кто-то чистым голосом.

«Флир, наверное», — мелькнуло в голове Лоты.

Все подхватили эту короткую фразу, и леди Шан Нейрин, смутившись, спрятала лицо на груди любимого.

— Арристоэль, — коротко произнес Повелитель и повел свою невесту к брачному древу.

Он не просил Лоту закрыть глаза, она сама предпочла зажмуриться, чтобы через минуту до крайности удивиться:

— Пещера?!

— Мы же тоже жили в пещерах, — рассмеялся эльф. — Все как у предков — чистейший песок на полу, ритуальный каменный нож и каменная чаша. И брачное ложе.

— И какими же клятвами мы обменяемся? — спросила Лота.

— Своими собственными.

Лота села на простую, не особенно широкую постель, а Идрис поднял с песка кинжал и чашу. Опустившись на колени у ног возлюбленной, он поранил свою ладонь и, глядя Лоте в глаза, уверенно произнес:

— Клянусь любить тебя до конца своей жизни. Слышать тебя, понимать и принимать тебя. Доверять тебе как себе и доверять себя тебе.

Небольшую каплю крови Идрис втер в каменный бок чаши и протянул нож Лотанари.

— Клянусь любить тебя до конца жизни, — эхом откликнулась она и надрезала свою ладонь. — Слышать тебя, понимать и принимать тебя. Доверять тебе как себе и доверять себя тебе.

И она, по наитию, растерла свою каплю крови поверх крови Идриса. В тот же миг чаша наполнилась прозрачной водой, которой Идрис омыл их небольшие раны. Секундное жжение, и кожа вновь чистая и невредимая.

— Жена моя, — с восторгом выдохнул Идрис. — Моя жена. Я думал, сойду с ума. Ты ведь специально меня дразнила.

— Мне было больно и страшно, муж мой, — шепнула Лота. — Я ничего не понимала и не знала, чего мне ждать. Ты хотел заплести мне косу, а потом…

— Просто я все для себя решил еще там, в хижине. И я чувствовал, что ты не должна побеждать в Отборе. Ты должна принять свое решение и войти в мой род по своей воле.

Отбросив чашу и нож на песок, Идрис нежно поцеловал свою вредную, но очень любимую жену. Лота, восхитительно неопытная, с удовольствием ответила ему. Она обхватила его крепкие плечи руками и прикрыла глаза — сладкое томление охватило все ее тело.

— Мы всегда будем счастливы, — шепнула она, оторвавшись от его губ.

— Всегда, — ответил он и мягко уложил ее на постель. — Я никогда не устану целовать тебя, Лота.

— Я никогда не позволю тебе устать, — рассмеялась она.

Шепот, поцелуи, далекий шелест ветра — эльфийская свадьба была таинством для двоих. За брачным древом пели и веселились эльфы. Не все, правда, — леди Герайл потребовалась изрядная доза успокоительного и помощь целителя, но… Никто же не виноват в том, что любовь побеждает все условности, а отбор совсем не приговор? И его можно отменить. Если сильно захотеть и дорого заплатить…