Вороньи сказы. Книга первая - Юлия Деулина

– Вот так, а потом мы просто бои глядели разные да думали, как к вам бежать. Там и вурдалаки друг другу колдовство портили, и девица-змея навов дробила кольцами, и просто волки на кулачки ходили. Подумывали мы, может, если всех побьём да навам понравимся, не станут нам руки крутить да глаз не сводить, тогда и убежим. Пока было это всё, поднялся Чернозуб, нами битый, безголовцем. Это редкость, конечно, чаще волчьи туши сжигают, чтобы семечко Тёмново сгорело. А с этого солнечная душа вышла, её волки забрали, а лунная телом овладела, зубья отрастила, и придумали новую забаву. Пока вы не пришли, всё Чернозуб навов жевал, а потом нас к нему скинули. А дальше знаете… Спасибо вам, девицы, без вашей смекалки сколько бы мы в яме сидели! А за меч втриспасибо, должен буду.

– Как хорошо, что пёрышко воронье от твоего батюшки у меня было, а то бы меня Чернозуб заел всю. Вон какие там клыки, пополам бы раскусил, – Горицвета сопит.

– Да всех нас это и спасло, – говорю.

Поглядели мы друг на друга – и давай обниматься, и Фёргсварда с Октавием тоже обняли.

– Давайте придумаем, как быть. Надобно нам всех невестушек живых по терему собрать. Мертвых тоже очень жалко, да, боюсь, не утащим мы всех, и толку в этом нисколечко – с рассветом темна-навь их затянет. Я у Лахейла хитростью моей тайну выпрошу. А после разобьём лазейку Тёмнову – и свобода. Будто бы и можно такое сотворить… – закивали мне на то други. – Ну что, давай, Анисия, зеркальце, змея потревожим.

Высмотрели мы гадючьего слугу в отражении, а он сразу переполошился:

– Апять вы?! Шьто у вас там тэмно как гдэ нэ знаю?! Гаварил жэ – не глядитэ суда.

– Погоди, Лахейл, я тебе кой-чего покажу, – я уж тороплюсь. – Вот гляди на меня внимательней.

Заинтересовала змея, глаза сощурил (тоже через Тёмнову тьму видит), а я ему колечко Княжье кажу и тайну шепчу про то, чья я доченька. Только рот он распахнул с удивления, а я колечко змеиное хоп на палец! Чувствую – расточился наш договор, а меня ой как заблажило тут же! Это хорошо, что пишу уже после, а то тогда бы такого я понаписала, про глаза-то Лахейловы прекрасные, про кудри шёлковые, про улыбку солнечную, такое вот всё. Затрепетало сердечко моё, да и щеки бы зарделись, не будь на мне навьей тайны. Хмурится Лахейл, а я думаю, какой он пригожий да хороший. Уж надеюсь, верно я весь разговор припомнила.

– Привет, Лахейл, – говорю, а сама смущаюсь, глазки опускаю.

– Вот, – Горицвета меня оглядела с сумненьем, – цельная княжна тут есть да с колечком твоим. Хошь – доставай, а то где ещё такую сыщешь? Так Врана спасти нас хотела, что вот на всё готова.

А я думаю – как так Лахейлу врать, глупо да нехорошо, ну зашёл у меня ум за разум немножко, да и ляпну:

– Да ты не переживай, я колечко не сниму. Это ребятушки мои захотят снимать, я не дамся. Так что смело нам помочь можешь! То есть, если захочешь, конечно. Уж прости, болтаю, сама не пойму что.

Горицвета глядит, аж глаза разблестелись в темноте, а Лахейл нам:

– Змэи ви сами, дэвицы каварные какие, ну нэ могу, шьто делается. Вы шьто думаэте Лахейл с Тёмном ссоры хочэт?! Та мнэ проще плюнуть на это колечко тэперь.

Такого-то мы не ждали, а он всё расходится:

– Калдавской дагавор только эсли, шьтобы клялась ти жиною моэй стать. А то я сэйчас потрачусь, галавою рискну, и шьто мне?!

Я замерла вся, потом опять глазками в пол:

– Да уж не против я. И без всякого бы договора… Только мне учиться надо, марьке обещала ученицей её стать…

– Ма-а-аркэ! – Лахейл стонет. – Ну канэчно, марька дагавор мой в мгновэние ничэм сдэлает.

Надулась я, что не хочет Лахейл нас выручать, но слова не молвлю, хорошо, что Горицвета подхватила:

– Лахейлушка, ну, может, обменяемся чем? Нам-то и надо, что тайна одна, чтобы было в ней как слово «лазейка» писать. А то же получится, что совсем ни с чем ты останешься. Нас тут умучает Тёмн, а тебе с того никакой выгоды. Батюшка мой говорит, что лучше воробушек в кармане, чем в небе огневица.

– Тайна! Адна! – Лахейл руками в стороны, ну точно Горицвета, та тоже так делать любит. – А как жэ то, что лазэйке Лахэйл вас научил, Лахэйл рассказал, а ви мнэ в спину кусили вместо платы, воробушка мнэ в карман суётэ.

А Горицвета не сдаётся:

– Да хочешь, мы тебе хоть все тайны, что за год добудем, отдадим!

– Э-э, нэт, нэтушки, Горицвэта, я с вами большэ впрок нэ сговариваюсь.

– Лахейл, а не впрок если, если сейчас. Мы в нави тёмной, столько тут тайн, целая библиотека есть, – говорю. – Хочешь достанем для тебя на обмен, что нужно. Да и вообще, могу тут тебе прихватить тайн с горочкой, за просто так.

– Всё, силы нет моей, снимай кольцо! – Горицвета командует.

Я заклятьем хотела укрыться, да не успела, вмиг меня мужики скрутили, Фёргсвард рот мне зажал, я потом всё шерсть отплёвывала, а Октавий кольцо стянул. Сразу чувство это блаженное рассеялось, смогла я здраво мыслить.

Лахейл глаза закатывает.

– А ведь и вправду, Лахейл, – говорю, прислушиваюсь – нет к нему чувства любовного. – Давай уж, если вышло так, подсобим друг дружке. Не каждого в Тёмнову библиотеку допустят, а тайны там славные, чёрные да смертельные. Тёмн на пиру пока, никто нас не трожит, начитать успеем всякого.

– Там такое лежит – ох, душенька стынет, не у каждого кощея такое в копилочке. Они вон, кощеи да марьки эти, Тёмну как услужают, на пиру его веселят, чтобы дал глазочком одним глянуть! – Горицвета по-купечески расхваливает.

Вижу, залюбопытствовал-таки змей, решается. Говорит наконец:

– Ладно! Пять тайн, нэт, дэсять давай с чёрных книг, помэняю тогда на тайну с лазэйкой.

Переглянулись мы, вздохнули – а чего делать.

– По рукам, – говорю. – Ты там далеко от зеркальца или водицы не ходи, жди нас, всё принесём.

Сговорились на том, и пропал Лахейл.

– Уж простите, други, что-то здорово меня влюбило.

– Да не страшно, – Фёргсвард говорит. – И лучше так, не будешь нечисти женою. Мы тебя высвободили бы, но мало ли чего! Помочь мы как можем? Я читаю худо, копилочка дырявая, ничего не