Вороньи сказы. Книга первая - Юлия Деулина

– Давайте поделимся, Октавий со мною, в библиотеку пойдём за тайнами, а вы втроём невестушек поищите, надо их всех собрать в светлице наверху. Октавий и так мой страж, а ты, Фёргсвард, тоже местным притворись, мол, за невестами следишь. Только мечом не светите золотым. Тайну мёртвую с себя скинем, чтобы слуги нам кланялись и пускали, где можно. Нас, небось, ищут, ну так точно не здесь. Летка-то думает, мы из хором ушли, так что, ежели донесла, то решат, что мы в полях костяных или ещё где. Вас двоих в хоромах тоже искать не должны, от чего бы им удумать, что мы в нави остались. Так попробуем.

Согласились всё. Скинули мы с себя тайну мёртвую и сперва на кухню заглянули. Выпросили у стряпчих крови кувшин и ещё клетушку с огоньками.

– Ну ненасытные вы, – стряпчий смеётся.

Мы в ответ улыбаемся, мол, да-да, такие, и скорее к нашим. Напоили их кровью. Фёргсвард аж кувшин треснул, как на кровь кинулся, черепки облизал. Глядит на нас виновато:

– Жажда страшная, особенно когда побили.

Я стараюсь не думать, что людская кровь. По разуменью, она людям этим уж не пригодится, а нас и спасти может. Потом, думаю, Светлу за всех-то убиенных помолюсь, а для этого выйти с темна-нави надо.

Разошлись мы в разны стороны. Пир ещё шумел, будто Тёмн решил Первую до утра мучать. Мельком глянула я в двери, а она, бедняга, под потолком висит на цепи за лапу, а на столе марька та старая с кощеем отплясывает так, что кровь со стола в разны стороны хлещет, кувшины да блюда летят. Наведара не увидала, и батюшка пропал. А вот Тёмн в ответ глянул, и к месту меня взглядом этим пришибло – не колдовством, со страха простого. Улыбнулся, подмигнул.

Уж я припустила, что Октавий за мной еле поспевал. И с разбегу то, с оглядки, врезалась в кого-то. Гля – Князь Ворон.

– Вот ты где, я искал, – говорит и на Октавия взгляд удивлённый бросает. – Тёмн сказал, в Яме ты. Я хотел тебя после забрать.

Октавий поклонился молча.

– Княже… батюшка, можешь ли ты нас высвободить отсюда? – в Князя я волчьей хваткой вцепилась.

– Уже высвободил. Побудешь тут гостьей три дня и три ночи, а после Тёмн тебя отпустит. Обещал мне, что не тронет.

– Меня лишь? – спрашиваю, и радость-то быстро похолодела.

– И Октавия. Моих.

– А как же подруженьки мои и дружочек?.. – а потом думаю, что я, как дитятко балованное, тут же другое спрашиваю: – Не можешь ли ты мне тайну дать одну?

– Обещал я Тёмну, что не буду помогать, раньше освобождать, и нарушить слово не могу, иначе насовсем тебя заберёт. Это лучшее, что у него испросить смог. Велел он так, чтобы слёзы ты горькие по друзьям лила, а сердце твоё злобой полнилось. Не последние это слёзы будут, Врана. Ты – дочь князя нечистого и Тёмнова невеста.

Я стою, и правда слёзы подкатываются, но смахнула их тут же – негоже перед Князем девчонкою малой рыдать. Собралась, говорю:

– Поняла, батюшка. А ежели сама сбегу – уговор ваш не нарушу?

Внимательно на меня Князь глядит глазами чёрными бездонными, головой качает:

– Не нарушишь. Но совет отцовский послушай: добром то не выйдет. Где-нибудь, как-нибудь, да случится тебе горе.

– Спасибо, батюшка, за совет, а не могу я просто сесть да ждать.

– Понимаю, – и отговаривать больше не стал. – Делай, как хочешь, всё – учёба да знание. Я полечу, коли не выйдет у тебя, через три дня за тобой вернусь.

Я батюшке поклонилась, и расстались мы.

Октавий помялся, будто непривычно да неудобно ему, и спрашивает:

– Верно решила, госпожа? Сейчас ты вне опасностей, но вдруг Тёмна разозлишь?

– Ничего я его не разозлю, а то ещё и порадую, вон как мне глазищами моргал.

Октавий кивнул, и уж ничего не говорил по обычаю своему, ежели его не спрашивать.

Дошли мы до библиотеки, а там не пусто совсем, как до того было. Не сразу я их увидала в свету от душенек, но Октавий почуял, указал – ползают меж книг как многоножки дымные, из тумана алого, морды у них человечьи, искорёженные все, болью перекошенные. Хныкают, лапки их по корешкам скребут.

– Это что такое… – шепчу.

– Это черви книжные. Не бойся, не тронут, – мне такой же шёпот в ответ из угла.

Я подскочила, Октавий меч выхватил. Посветила клетушкой и высветила женщину, я её среди невест видала. Говор рувский у неё хороший, а по волосам да глазам видать, что анаитка. Кудри рыжие с чёрным да белым, а глаза, вроде, фиолетовые. Сама крепкая такая и постарше меня годков на десять. И юбок на ней немеряно, да с карманами, пышно так, как анаитки носят.

– Здравствуй, – кланяюсь. – Меня Врана зовут.

– Я – Лола, – улыбается. – Ты, верно, Князя Ворон дочь, раз при тебе страж-ворон? Видала Князя на пиру, с Тёмном за что-то говорил.

Я киваю.

– Эх, хорошо тебе с таким батюшкой, точно тебя выкупит. А мой батюшка, хоть и сам господарь, а не станет даже пробовать, колдуна сговорить иль ещё кого. И полюбовник мой пропал. Тёмнова невеста с повозки, не только кобылам легче, – посмеивается. – Ты не думай, я не змеючная. Чужому не завидую. Выкупит тебя если – да и славно.

– А ты чего тут одна делаешь, без света, в ночи? – спрашиваю.

– Не в кровати ж Тёмна-господаря ждать. Пусть поищет сперва. А тут тихо, хорошо, только черви и копошатся. А ты зачем прячешься? Неужто Тёмн сперва ночь с тобой избыть хочет?

Я похолодела вся от мысли-то, говорю:

– Почитать я хотела. Посижу тут с тобой? Ты уж не уходи, вдвоём веселее.

Сразу я так зашла, чтоб Лолу уже по терему не ловить.

– А давай и посидим. Со стражем твоим ещё спокойней будет.

Поставила я клетушку на стол, хотела книги брать, а черви извиваются, языки мне кажут, книги грызут, а отметин не оставляют. Полуплотные такие, как мороки.

– А что это за черви, знаешь, Лола? – спрашиваю.

– Духи нечистые. Думаю, родятся тут, если семечко лунное занесёт, среди книг. Каждая-то кровью людской напоена, а многие и написаны, – встает она, подходит и червя пальцем тычет, а он ничего, стонет только, за книги прячется. – Не тронут они невест, а вот если крадун проберётся, накинутся, вмиг из него всю кровь попьют.

Я поуспокоилась, пару книг достала, села читать, тайны искать. И полно тайн-то, да тяжёлые все такие, худо читаются, буквы божьи скачут