Последняя искра - Алана Русс

«Вдовьи слёзы» лишь на недолгий срок приглушали колючую боль внутри, маскируя, как повязка гнойную рану. Но с каждым разом эссенции требовалось всё больше, а вероятность, что очередное воспоминание какого-нибудь сучьего сына вытеснит свои собственные, росла с пугающей быстротой.

Вот и сейчас чувства стремительно притуплялись и выцветали, как журналы, оставленные на лавке под дождем. Велор уже знал: часов через десять-двенадцать начнётся лёгкое оцепенение, захочется спать, мир потеряет краски. Чуть позже притупится чувство голода и усталости. Даже дыхание и биение сердца, казалось, замирало в те минуты, обманчиво кажущиеся часами.

А когда руна покончит с остатками «Вдовьих слёз» в крови, миру явится «новый» Велор. Совсем другой, усовершенствованный.

Возможно, когда-то именно таким и хотел видеть своего второго сына Арис Лайн. Только в инструкции к «сыну мечты» не прилагалось советов, как отключить пугающее безразличие и прямоту и как не схлопотать в пылу случайной ссоры нож в глотку.

Возможно, когда-то именно таким и хотел видеть своего второго сына Арис Лайн. Только в инструкции к «сыну мечты» не прилагалось советов, как отключить пугающее безразличие и прямоту и как не схлопотать в пылу случайной ссоры нож в глотку.

Разум противился, требуя остановиться, но пальцы, повинуясь инстинкту, скользнули в карман камзола.

— Твою ж мать, — мрачно выругался Велор, подняв пустой флакончик на уровень глаз.

Как он мог забыть, что выпил последнее?

Рука, враз обессилев, сорвалась вниз и с громким шлепком ударилась об пол, сбивая костяшки. Зажатый в кулаке пузырёк с негромким хлопком треснул. Осколки вспороли ладонь, но Велор лишь ещё крепче стиснул пальцы и прикрыл глаза. Он был спокоен, словно уже мёртв. Войди в эту секунду одна из служанок, наверняка подняла бы визг, увидев кровь и безмолвно лежащего на софе господина.

Эта картинка позабавила, заставив уголок рта дрогнуть в подобии улыбки. Но едва безликая миловидная мордашка начала приобретать знакомые, въевшиеся в память, как ржа, черты…

— Нет. Элиза не должна видеть меня таким.

Выпустив из кровоточащей ладони осколки, Велор поднялся так резко, что перед глазами запульсировали тёмные бордовые круги. Быстрым шагом, пока намерение не испарилось вместе с очередной порцией эссенции, он пересёк гостиную и толкнул дверь в кабинет.

Здесь было гораздо уютнее, чем в гостиной: куда больше света, много цветов и стеллажей с книгами. Пройдя к столу, Велор с размаху опустился в кресло и взялся за ручку верхнего ящика. Выдвинул рывком, достал каменную дощечку, писчую палочку и небольшой холщовый мешочек.

— Почти разрядились… — с досадой скорчился он, один за другим извлекая из мешочка слабенько сверкающие гладкие камешки и вставляя их в каменные пазы по кругу. Мысль о том, что снова придётся просить Эдмонда заполнить магией камни рунной почты, казалась едва ли переносимой.

Как только пять из шести камней заняли свои места, дощечка завибрировала и размякла, обратившись в глину. Несколько уверенных штрихов и закорючек палочкой, и магия потекла от камней, заполняя глиняные бороздки выведенной руны алым сиянием.

Сиял и исцеляющий амулет под камзолом, разогревая кожу и заставляя ранки на ладони стремительно затягиваться.

Утерев остатки засыхающей крови о рукав, Велор начертал на листе бумаги всего два слова: «Нужно встретиться».

Заточенная палочка в тонких пальцах замерла на несколько секунд, а затем отрывисто добавила:

«Срочно».

Скрутив послание в трубочку, Велор положил свёрток аккурат в центр руны и воткнул последний камень, замыкая магический контур. Почтовая руна сверкнула, объявив о готовности служить, и листок, вспыхнув, исчез.

Подперев взмокший лоб ладонью, Велор молился лишь об одном: чтобы чёртова наёмница была всё ещё в Эр-Аворт. В противном же случае, ни о каких встречах с Элизой…

Руна, оборвав череду мрачных мыслей, засияла практически в ту же минуту и выплюнула клочок бумаги.

«Ещё хочешь? Соскучился?» — было выведено корявым, отрывистым и оттого словно игривым почерком.

Велор поджал губы, не зная, что ответить, но руна вновь засветилась, избавив фантазию от насилия.

«Завтра до полудня. У торговой палатки с эльфийскими специями. Рукоять молота Ворта прямо на неё указывает».

Отвечать и уточнять ничего Велор не стал. Известно, что рунные письма нередко проверяются местными магами-почтальонами. А уж письма Воинов Ночи, поди, и подавно.

С облегчением выдохнув и даже усмехнувшись себе под нос, он вынул камешки и долго смотел, как глина поглощает руну. Стоило дощечке снова обратиться в камень, Велор сунул её вместе с мешочком и писчей палочкой обратно в стол и вернулся в гостиную.

К тому времени последний лучик дневного света меж портьерами выгорел.

— Спи, — плотно задёрнув шторы, велел пичужке Велор.

Запер на щеколду входную дверь и поплёлся в ванную, на ходу медленно расстёгивая пуговицу за пуговицей на камзоле. Затем медленно расшнуровывал вязки на груди и стягивал обувь, опершись на стену и уворачиваясь от ненавистной полоски зеркальной глади от потолка до пола.

Смешно, но каждое утро Велору с трудом давалось привести себя в порядок. Иллюзия, что надёжно скрывала его лицо ото всех, для него была едва заметной серебристой дымкой, пылью.

— Что? — с вызовом уставился Велор на своё разноглазое отражение. — Чуешь, тварь?

Он протянул руку, крутанул кран у раковины и сунул в струю пальцы.

— Чу-уешь, — с извращённым удовольствием наблюдал он, как сощурились его же глаза в отражении, как хищно затрепетали крылья носа. — А хрен тебе.

Утерев ладонь о штанину, Велор закинул руки за голову. Присобрал рубаху чуть выше лопаток, стянул с себя и швырнул на пол. Снял с шеи защитный и целительный амулеты, уложил на полочку и снова уставился в отражение.

еркальная поверхность едва отливала голубизной, словно вмиг заразилась призрачным светом, что шёл от руны, вырезанной в самом центре груди.

Идеальная спираль с четырьмя десятками крохотных знаков, выведенных остриём прямо на коже, едва ощутимо вибрировала и источала холодный свет. Будто свернувшаяся в кольцо многоножка, что вгрызается жвалами и роет себе нору внутрь. Прямо в душу.

— Нехило она меня, — усмехнулся Велор, поочерёдно оглаживая восемь глубоких, но, слава целительному амулету, уже затянувшихся ямок от огненных когтей.

Шрамы, словно стража, окружили руну, и Велор помнил, как что-то внутри, что было сейчас совсем далеко, не хотело, чтобы пламенеющая тварь отпускала его из своих душных объятий. Помнил, как дышала жаром ушастая морда с оскаленными зубами. Как плавила кожу губительным огнём в попытке сорвать, с корнем выкорчевать холодные символы из груди.

— Ты помнишь её, — усмехнулся Велор, мазанув поперёк руны ногтями и оставив розовые, вмиг вспухшие борозды на коже. — Знаю, что помнишь. Чувствую, как хочешь отомстить маленькой человечке за сорванные планы. Она для тебя опасна. До сих пор опасна. Но я не позволю тебе вырваться и погасить её пламя. Не выйдет.