Чернее черного - Иван Александрович Белов

– Бог миловал от бесовского чтения, – перекрестился Кузьма. – Язычники они были, писали гадости всякие, и жаль, что книжонки эти все не пожгли.

– А вот если бы читал, знал бы, что простота есть высшая мудрость. Думаешь, мавки по глупости голыми в жилище сидят? Ничуть не бывало. Тут житейская сметка. В землянке натоплено – жуть, одежа вмиг промокает. Выскочил на мороз и хана. Кровью захаркаешь. Вот и думай, кто дурак, а кто умный.

– Ага, большого ума надо перед детишками в чем мать родила щеголять, – уперся Кузьма.

Рух спорить не стал, отступил и зачем-то расправил кусок ткани, закрывая проход.

– Все мертвые, – сообщил подошедший Ефимка. – Пятерых насчитал.

– И тут трое, – кивнул на землянку Рух. – Кто это их?

– Ваэр-тэн-ваар не ведает жалости, – отозвался маэв. – Раз они умерли, значит, были слабы. Слабые всегда умирают, так ли важно, кто их убил? Если начать перечислять опасности Великого леса, управимся только к весне.

– И головы отрубили, – вставил Кузьма. – Вот она, дикость! Где это видано?

– Отрубленные головы – это хорошо, – сказал Ефим. – Значит, убивали добрые алиэтоли.

– Кто? – не понял Бучила.

– Алиэтоли, – повторил Ефим и на мгновение задумался. – Так маэвы называют других, способных мыслить и говорить. На ваш язык можно перевести как «почти как мы».

– Почти как вы?

– Почти, – кивнул Ефим. – Не такие умные и красивые, как маэвы, но близко, в отличие от нечисти и всяких страшил. И этих маэвов убили алиэтоли, чтящие законы Великого леса. Один из первых законов велит отрубать головы, чтобы мертвые не поднялись, а их души не превратились в умертвий.

– Весело тут у вас, – усмехнулся Бучила. – Но здраво, того не отнять. А головы где?

– Воины забирают головы, иначе как доказать, что ты победил? – удивленно пояснил маэв. – Оттого меня всегда забавят люди, хвастающиеся сотнями убитых врагов.

– Снова резонно, – кивнул Рух. – А Кузьма говорит, будто варвары вы. А тут вон как тонко продумано.

– Варвары и есть, – буркнул Семыга и поспешил к обозу. – Уходить надо. И быстро.

– А вот тут соглашусь, – кивнул Бучила и пошел следом за ним. Вороны вновь всполошились и подняли хай.

– Да ни кусочка не взял, хер ли орете? – погрозил им Рух кулаком. Мысли в голову лезли одна поганей другой. Нет, от Гиблых лесов сложно было сладких пряников ждать, и так за день почитай ничего не случилось, спасибо Господу или кто там заведует такими делами. Побитые мавки всего лишь цветочки, и неизвестно, какие ягодки вызревают в чащах и тайных урочищах…

От вырезанного селения отъехали совсем ничего, и на тебе, ягодки ждать себя не заставили. Зелененькие такие, злобные и крайне опасные. Обоз вытянулся по краю огромной болотины, усеянной островками мертвых берез, и тут же из зарослей, словно из-под земли, народилось множество быстрых теней. Даже иней с веток не сыпался, Рух и ахнуть не успел, хоть и зыркал аки сокол по сторонам. Охрана даже не дернулась. Мавки, числом около десятка, выскочили на обочину и замерли: внимательные, настороженные, вооруженные до самых зубов луками, копьями и топорами. У двоих старинные пищали с фитильным замком. Прогресс и развитие, етишкиный род. У каждого на груди намалеван оскаленный волк. Ну или осел. Художник явно не из талантливых был. Кузьма было дернулся, начал поднимать ствол, но Рух положил руку на плечо и ласково попросил:

– Тихо. Не надо.

– Убьют, – Кузьма внезапно охрип.

– Ага, а пальнешь, тут они тебя в задницу целовать по очереди начнут, – веско возразил Рух. – Хотели, давно бы убили. Если сразу стрелами не засыпали, значит, хотят сначала поговорить. А потом уже и убьют.

Семыга тихонечко всхлипнул.

– Саратоки, – шепнул за спиной Ефим. – Лучшие охотники края Великого леса.

Мавки разошлись, и вперед выступил высокий воин с косым шрамом от левого уха, через всю щеку, ко рту. Острые, внимательные глаза остановились на Бучиле, и воин гортанно, с непривычным напевным акцентом спросил:

– Люди? Кто такие и зачем пришли?

– По случайности забрели, зла не замышляем, – стараясь не делать резких движений, ответил Бучила. – Ищем мавок со знаком красного солнца и белой руки.

– Со мной говори, – дуриком сунулся неугомонный Кузьма. – Я тут за главного, и посему…

– Не шуми, – перебил маэв. – Я вижу, кто главный, чувствую. – Он потянул морозный воздух тонким носом. – Смертью пахнет. И силой. Кто ты?

– Вурдалак, – Рух не стал врать, будто он французский король.

– Интересно, – улыбнулся, показав мелкие зубы, маэв. – Предатель, несколько людей и оживший мертвец. Подходящая компания для Гиблых лесов.

– Я не предатель, – с вызовом отозвался Ефим.

– Ну конечно, как может быть предателем маэв, сбежавший из Леса и променявший веру предков на поклонение распятому человеку? – Воин смежил веки. – Но это не важно сейчас. Ищете маэвов со знаком красного солнца? Это племя логноров. Зачем они вам?

– Откуп везем. – Рух кивнул на груженые сани. – По лету ссора вышла возле Хорицкого болота, лесорубам спины сломали. Вот виновник раскаялся и подарки логнорам эти драным послал.

– Слышал про это, – кивнул воин. – Логноры хвалились победой. Значит, виновник мудрый человек.

– Худой мир лучше доброй войны, – изрек Рух умную мысль.

– Так у вас говорят? – Глаза маэва блеснули. – Вот поэтому наши народы никогда не договорятся. Маэвы живут в постоянной борьбе, война для нас никогда не кончается. Вот и сейчас на нашу землю пришла большая беда. Вы видели разоренное поселение.

– Кто это сделал? – спросил Рух.

– У маэвов много врагов. – Лицо воина окаменело. – И маэвы враги друг другу. Так повелось. И вас, людей, это не должно волновать. Ваш путь свободен. – Воин указал рукой направление. – За тем перелеском река, пойдете по льду на восход, к вечеру достигнете земель логноров. Чтобы не заблудились, я пошлю вперед разведчиков, они укажут дорогу дымом. Виараантэш.

Он повернулся к своим, подозвал двоих и что-то быстро зашептал. В одном из воинов Рух, к удивлению, опознал вполне симпатичную бабенку. Воины выслушали, закивали и скрылись за елками. На спине у маэвы был приторочен меховой мешок, из которого торчала голова улыбающегося ребенка. Чудны дела твои, Господи. Следом за ними исчезли и остальные. Были, и тут же лес проглотил.

– Какие вежливые и хорошие, хм, люди, – восхитился Бучила. – И дорогу показали, и головы не отрезали.

– Отрежут еще, попомнишь меня, – буркнул Кузьма. – Кто его знает, чего у дикарей на уме.

– А ты что скажешь, предатель и крестопоклонник Ефим? – спросил Рух.

– Я не предатель, – отозвался маэв. – И не будем об этом. Если нам показали дорогу к логнорам, словам можно верить. Саратоки и логноры союзники, и договор не нарушат,