Помощница ключницы - Алена Никитина

— Надо же, — смущенно отвела взгляд.

— И не говори, — согласился со мной призрак. — Два носителя Тьмы вернули свои души, а мне мою силу. Я же теперь свободный, Аиша, — а на мой вопросительный взгляд пояснил: — Я же тебе рассказывал, что умер за эту Академию: отдавал часть своих сил всем ректорам, чтобы они могли руководить и, в то же время, всегда были со мной связаны, — он помрачнел, а я тут же погладила его. — Так они и попали в сети Ставра и Сато! Я был слаб из-за того, что пропала ты. Из-за того, что был слаб тер Торро… Но тер Ассан! Он все продумал, поганец, ай! — и тут же недовольная морда улыбнулась. — Защищаешь его, да? Ну и правильно, — кивнул он. — Он хотел попасть им в лапы, отвлечь собою, чтобы Хранители закрыли все прорывы и укрепили защиту, а потом вместе с ним победили Ставра, но, — призрак помотал усатой мордой, — все пошло не по плану, когда я привел туда мэтра и твою наставницу…

— А … как они?

— Наш лекарь, пройдоха, носится с ними! Представляешь, они порываются вернуться к работе, никогда не понимал их, — я улыбнулась, а кот вдруг добавил совсем другим голосом: — А еще, наш славный повар сделал предложение своей женщине! Прям на больничной койке…

Я ахнула, приложив ладошку ко рту и проговорила:

— Наконец-то!

— Вот и я так подумал, — согласился Шатун. — К тебе еще рвались, но им лекарь и твой родственник запретили.

— А где … все?

— Ты, после того, как тер Ассан тебя вынес из того подземелья, а он никому другому не позволил этого, проспала два дня. Эйнар сказал, что сущность твоя должна восстановиться…

— Как два дня?! — подскочила на кровати. — Почему?

— Ты в подземелье обратилась в банши и чуть не погубила другую, человеческую часть тебя, — он покачал головой. — Они опасались, что ты вообще не вернешься…

— Чушь какая! Да я все прекрасно помню!

— И мы тоже, — он повел усами, — и нам было, чего опасаться, но, слава Единому, все обошлось…

— А дальше что?

— Дальше говоришь, — Шатун сделал вид, что задумался, а после моего шутливого толчка мурлыкнул и продолжил: — Всех, кто выжил, проводили сегодня утром. Не забыв при этом закрепить дружественные союзы на бумагах. К несчастью, выжили не все… Вчера мы проводили ушедших в последний путь. Несколько человеческих магов, гномов и пара жительниц леса: они все дрались достойно, — призрак покачал головой. — Если бы не лекари — жертв было бы намного больше: Тьма высасывала из них силы сразу, чтобы передать Ставру, потому маг, лишенный силы, смог подавить меня и пленить остальных…

— А сейчас они где? — сердце замерло на мгновение.

— Восстанавливают Академию. Вообще твой отец мировой воин, чуча, — подмигнул мне кот.

— Который хотел бы поговорить со своей дочерью, — раздалось от двери. — Тебя, между прочим, ждут на кухне, — ректор стоял в дверях и с улыбкой смотрел на нас.

— Понял, — Шатун кивнул и растворился в воздухе.

А я во все глаза смотрела, как подходит мой … отец. Черный, явно воинский костюм подчеркивал статную фигуру, и только седая голова с усами говорили о его возрасте.

— Дочь, — он начал неуверенно, — я знаю или не знаю… как сложно-то! — он вскинул глаза к потолку. — В общем, я знаю, что тебе прошлось туго из-за меня, как и твоей маме. И в этом моя вина. У меня дурной характер, был и, скорее всего, останется…

— Пап, — позвала я тихо, приподнимаясь с кровати. — Пап…

— Дочка, — прошептал он и меня сжали в медвежьих объятиях, — прости меня, родная, прости, Единого ради! Если бы я только знал! Если бы не был глупым гордецом, если бы выслушал, а не прогнал вас!

— Пап, — я пыталась прервать бешенный поток слов, но не могла.

— Меня же как пеленой накрыло, я же ее чуть сам не убил, — у него перехватило горло и он, отпустив меня, отвернулся.

— Пап, — позвала тихо. — Все уже в прошлом. Мы не должны помнить об этом…

— Я никогда не смогу забыть, — помотал головой он. — Никогда.

— Но у нас есть будущее…

— Кстати, о нем, — медвежьи руки потерли лицо и он повернулся ко мне: — Эйнар хочет забрать тебя к себе, говорит, что это полезно для твоей природы, — ректор посмотрел в мои глаза: — Я, конечно же, дам согласие, если ты захочешь…

Замерла, удивленно глядя на него… Как уехать? Не хочу!

Но там же мой народ… Там же часть меня, мамы… А тут? И как быть-то…

— Я не буду тебя торопить с ответом…

— Мне хотелось бы … остаться здесь, — неуверенно посмотрела на отца, а он улыбнулся и сжал меня в медвежьих объятиях.

— Только никакой помощницы ключницы, поняла? В студенты пойдешь, поняла меня? — сурово вопросил он, а я, улыбнувшись, закивала. — Ну вот, что: собирайся, тебя накормить надобно, а я тебя за дверью подожду…

И я даже не успела заикнуться, что одежды тут моей нет, как взгляд упал на шкаф. Отворив створки, увидела платья. Не мои. Эти были сплошь светлыми, красивыми. И все же рискнула взять одно из них. Заплела косу и посмотрела на свое отражение в небольшом зеркале: бледнее обычного, возможно, худее, но не это привлекло внимание… Мои глаза теперь были другими: тлеющий зеленый огонек никуда не делся, только вот к нему примешался багряный оттенок. С чего бы? Выглядело, честно скажу, пугающе…

— Ты отлично выглядишь, Аиша, — едва я вышла, отец оттолкнулся от стены и подошел ко мне, сглотнул: — Ты так…

— Похожа на мать, — улыбнулась и кивнула. — Ты говорил уже.

— Никак не привыкну, что я не старик, а ты моя дочь. — признался он тихо, предлагая руку. — Я же едва поставил на тебя печать Академии сразу родственную кровь почувствовал, копать начал, а потом…

Я непроизвольно сжала его руку, вспоминая тот вечер в его кабинете.

— Ты мне жизнь спасла тогда, — сказал он.

— Я всего лишь покричала от ужаса. Если уж кому и говорить спасибо, то это мастеру гному и чудодейственной грязи, — мне вспомнился Воль, а отец, словно прочитав мысли, продолжил:

— Да, Воль, — он кивнул, — меня уже просветили о его помощи, и я решил его простить, о чем и сообщил, правда…

— Что? — полюбопытствовала.

— Он был не очень рад меня видеть, — хмыкнул мужчина в усы, а я поклялась вызнать, что же у них произошло:

— Но сейчас все хорошо?

— Да, — он посмотрел на меня и снова произнес, словно пробовал на вкус новое слово: — Дочь, сейчас все хорошо.

Мы как раз спустились по лестнице, и я с любопытством оглядывалась: никаких напоминаний о печальных событиях. Никаких черных пятен. Все сверкало чистотой, а окна светились новыми витражами. Мне казалось, что Академия словно чище стала…

— Мы открываем Ворота Академии теперь для всех, — вдруг сказал ректор. — Раньше были на осадном положении, а с помощью Хранителей теперь можем принимать и оказывать помощь практически всем.