Помощница ключницы - Алена Никитина

— Нет, я не понял, ты, что на его стороне?

Женщина фыркнула и отвернулась от него, заметив меня:

— Аишенька! Давно ты здесь? — госпожа ключница мило покраснела, выдавая смущение. — Проходи, проходи голубушка. Мы за тебя переживали, но нас не пускали…

— И все этот противный гном, — поддакнул мэтр, за что тут же удостоился кулака. — Ну как ты? Как там моя кухня? Что-то я переживаю…

И я задалась вопросом: а знал ли мэтр, что его кухней сейчас управляет Шатун?

Что-то подсказывало мне, что посвящать я его не стоило бы…

— Все прекрасно, мэтр! — бодро отчеканила я, проходя в лекарскую. — Вышколенная нечисть под присмотром ректора справляется отлично. Он так же отправил на кухню нескольких студиозов…

Мэтр окинул меня подозрительным взглядом, но видимо, не нашел ничего подозрительного и потому откинулся на подушку. Я подошла ближе и обняла госпожу Вирджинию: она выглядела хорошо, такой свежей я ее даже в начале не видела.

— Вы хорошо выглядите…

— И чувствую себя прекрасно, — кивнула она, — только из-за этого, — кивок в сторону мэтра, — я еще здесь и лежу. Он без меня видите ли не может, — и хоть ее брови хмурились, я по глазам видела, что она довольна.

— Но-но, что за подлые инсинуации?! — возмутился тут же приподнявшийся мэтр. — Это я прекрасно себя чувствую, а нахожусь тут из-за тебя…

— То есть … как? — удивленно вскинула брови госпожа наставница. — Меня же мастер гном уверял, что твое здоровье еще под угрозой…

— Что?! — взревел мэтр раненым зверем, а я плюхнулась на кровать. — Он же мне тоже самое говорил про тебя! Сказал, чтобы я твои нервы берег…

Я прыснула и, не выдержав, расхохоталась до слез…

Видели бы они себя: двое взрослых, а провели их как…

— Ну вот, что, — откидывая одеяло, проговорил мэтр, — пошел я…

— Куда это? — вскинув бровь спросила наставница.

— Работать, раз меня здесь не ценят.

— Ну иди-иди, только переодеться не забудь, — милостиво разрешила госпожа Вирджиния и улыбнулась, глядя как недовольно пыхтит мужчина.

— Не прощаюсь, — сказал мэтр и гордо вышел из палаты. Хоть бы он не пошел мастеру гному мстить, иначе тот не переживет…

— Ну, Аиша, рассказывай, что произошло пока мы тут, — женщина вцепилась в мою руку и взглянула нетерпеливо.

— Да я сама только сегодня очнулась, — развела руками в стороны. — Академию в порядок привели, насчет общежитий, еще не знаю, не была там…

— Да не о том я! — нетерпеливо дернула она меня за руку. — Я о тер Ассане. Я своими глазами видела, как он тебя из подземелья выносил…

Отвела глаза в сторону, глядя куда-то…

— Аиша, — осторожно позвала меня наставница, — что случилось?

— Он назвал меня «высочеством», представляете? — всхлипнула я, но тут же взяла себя в руки. — Поклонился и ушел, и все.

— И все?

У меня не было сил говорить, поэтому я только кивнула. Женщина откинулась на подушки и задумчиво погладила меня по руке:

— Вот же… упрямый какой. Но этого стоило ожидать, — она перевела взгляд на меня и сказала: — Прошлое тяжело отпускает, Аиш, и ему, видимо до сих пор, тяжело. Ты уже знаешь о нем что-то?

— Только то, что он заслуженно кого-то убил, — проговорила тихо, едва слышно.

— Убийство не может быть заслуженным, девочка, — она покачала головой. — Но здесь я соглашусь. Когда-то давно он был влюблен. Та картина, что ты увидела, когда только приехала сюда: это изображение его и той женщины, которую он любил. Боготворил, — я судорожно вцепилась в простынь, а она понимающе на меня посмотрела: — Ты должна знать правду. Он ее любил больше собственной жизни. У них была назначена свадьба, когда она узнала, что беременна. Ей хотелось выступать, ему — семьи. Она убила его ребенка, когда срок был уже серьезный, чего тянула так долго, до сих пор не понимаю. Наверное, хотела ему сделать больнее… Он же маг, почувствовал сердце ребенка, а она его убила сразу же после этого. Он не сдержался, выпустил гнев…

Я вздрогнула и обхватила себя руками.

— Я и не винила его, — сказала тихо. — Кто из нас не грешен?

— А он винит, — сказала госпожа Вирджиния, качнув головой. — Меня не удивляет, что он потянулся к тебе. Не удивляет и то, что он так сопротивляется … вам, — она покачала головой. — Но это не значит, что он должен страдать…

— Я и не хочу…

— Тогда поговори с ним! Прямо сейчас иди и поговори! Не тяни, пока он себе не напридумывал еще чего-нибудь! — она похлопала меня по руке: — Иногда женщине приходится брать счастье в собственные руки. Все, ступай, дай пожилой женщине отдохнуть…

Я улыбнулась сквозь слезы, наклонилась и поцеловала в щеку еще одного родного мне человека:

— Спасибо, — прошептала тихо и вышла из лекарской, тихо притворив за собой дверь…

* * *

Попробуй найди мага, который не хочет находиться… Я упрямо изучила все этажи Академии, заглянула в каждую залу, но тер Ассан не спешил находиться. И меня это злило. Сильно!

Выйдя из Академии, свернула на дорожку, что вела к их с отцом дому. И тут же врезалась в свою пропажу…

Меня схватили за плечи, придерживая. Прижали к крепкому телу, от чего перехватило дыхание на целое мгновение, а потом не только отпустили быстро, но еще и отошли…

— Прошу прощения ваше…

— Если вы еще раз назовете меня высочеством: я закричу! — подняла взгляд на него и посмотрела в стремительно темнеющие медовые глаза. — Я вас как раз искала…

— Не стоит, — вдруг сказал он.

— Что простите? — заготовив свою речь, я запнулась.

— Не надо меня искать, — ответил он, глядя в мои глаза. — Уезжай, мастер Эйнар должен был тебе уже это предложить…

— Он не предлагал… еще, — прошептала я, вглядываясь в его глаза. Дядя вообще сразу после ухода Хранителей куда-то пропал, да и не о нем речь сейчас… — Почему?

Задала вопрос и стала ждать ответ с замиранием сердца.

— Потому что ты не подходишь мне, Аиша, — через несколько мгновений он нарушил напряженную тишину. — Потому что то, что было: помутнение рассудка! Потому что ты не пара мне! Достаточно?!

— Не верю, — прошептала и сделала шаг к нему, практически не оставляя выбора. — Не верю, — и приподнявшись на носочках, обхватив лицо руками, потянулась и поцеловала упрямо поджатые губы. Но он не отвечал…

— Я люблю тебя, — прошептала, прекращая поцелуй, но не отпуская лицо, — понимаешь?

— Сожалею, — холодно произнес он, глядя в мои глаза, — но я не могу ответить на ваши чувства тем же. Из уважения к вашим родным, я не предам огласки ваше непозволительное поведение, чтобы не опорочить в глазах будущего мужа, — он отступил, легко вырываясь из моих ладошек.