Место, где живёт счастье - Оксана Чекменёва

– Фирма закрылась? – недоумённо нахмурился Джеффри.

– Насколько я понял из рассказа Изольды – прости, Джинни, я тогда всё слышал, – её мать должна была ездить на медосмотр каждый месяц. В первый раз всё прошло по плану, а приехав во второй раз, она обнаружила пустые стены, и никто ничего не знал об этой фирме. Она будто и не существовала.

– Очень странно… Джинни, а когда это произошло? Просто есть у меня одна мысль…

– Я… не соображу никак. У меня где-то должен быть мамин договор с той фирмой, там должны быть даты, но я не знаю, где он лежит.

– У нас дома, среди документов, – Кристиан снова меня выручил. – Но можно просто подсчитать. Одиннадцатого июня Джинни исполнился двадцать один год, то есть зародыш, скорее всего, был подсажен в середине сентября двадцатого года, первый медосмотр – в октябре, а второй, несостоявшийся, должен был произойти в середине ноября.

– А в начале ноября две тысячи двадцатого года мы разгромили этих «Охотников за привидениями», – вспомнил Гейб.

– «Борцов с нечистью», – поправила его Рэнди. А потом пояснила уже для меня: – Это та самая корпорация, которая выслеживала, похищала, исследовала и уничтожала тех, кого называла мутантами. Людей с необычными способностями.

– И Эбби тоже была их пленницей, – подхватил Джеффри. – И её вполне могли использовать как донора яйцеклетки, их у неё точно брала, у всех женщин брали, среди других образцов и анализов. Возможно, пытались выяснить, передадутся ли её способности по наследству. По времени всё сходится. Единственное, что меня смущает – нигде нет никаких упоминаний о подобном эксперименте, хотя всё остальное запротоколировано от и до.

В этот момент дверь распахнулась, в кабинет вошёл Ричард с Эбби на руках и решительно зашагал в мою сторону. Все расступились, давая ему пройти, а я вскочила со стула, во все глаза глядя на ту, что за последний месяц стала моей лучшей подругой, а теперь, оказывается, была ещё и моей биологической матерью. В голове не укладывалось, но и не верить доказательствам я не могла.

Ричард опустил Эбби на пол, и мы стояли и смотрели друг на друга, словно видя впервые. И я только сейчас обратила внимание, что мы одного роста, и фигуры у нас совершенно одинаковые – стройные, лёгкие, изящные. Просто, когда мы впервые встретились, я, измождённая болезнью и многолетней усталостью, была откровенно тощей, так что сходство не бросалось в глаза, но сейчас, когда моя фигура пришла в норму, это было очевидно всем, кто видел нас, стоящих рядом.

Эбби была светлой шатенкой, я – брюнеткой, черты лица у нас были совершенно разные, но вот глаза – как под копирку, и форма, и разрез, и цвет, один в один. И я смотрела в её глаза, как в зеркало, и видела, как они наливаются слезами.

Эбби смотрела на меня, словно видела впервые, она вглядывалась в моё лицо, в каждую чёрточку, и, видимо, тоже замечала сходство и различие. Подняв руку, она осторожно, словно я привидение, которое может исчезнуть, развеяться в любой момент, коснулась моей щеки. А потом разрыдалась.

– Тише, котёнок, тише, – Ричард тут же заключил свою любимую в объятия. – Не надо плакать. Всё же хорошо, всё хорошо.

– Ты не понимаешь, – практически простонала она. – Я уже столько детей потеряла, и Джинни тоже могла потерять, даже не догадываясь, что и она – мой ребёнок. Почему я не догадалась? Говорят, сердце матери чувствует своё дитя. Почему я не почувствовала?

– Потому что ты просто не знала, что у тебя есть ещё один ребёнок, откуда тебе было это знать?

– А ведь твоё сердце всё же подсказало тебе, намекнуло, – Рэнди погладила Эбби по плечу. – Вы же подружились с первой встречи. Сама подумай – все эти годы ты ко всем относилась ровно, была дружна со многими, но никогда ни с кем так не сближалась, разве что с Ричардом.

– Я так привыкла за все прошедшие годы держаться подальше от людей, ни с кем не сближаться, что мне было сложно... – растерянно ответила Эбби.

– А с Джинни было легко? – и когда Эбби кивнула, Рэнди торжествующе воскликнула: – Вот! Твоё сердце узнало её. Пусть не дочь – откуда тебе было знать? – но родную душу ты почувствовала сразу.

– Я... я должна называть тебя мамой? – в растерянности пробормотала я.

Не думаю, что смогу. Мама у меня уже была, и от того, что я узнала от Иззи, я не стала меньше её любить, может, даже больше, когда поняла, что она вырастила чужого ребёнка как своего, ни разу, ни словом, ни делом не дав мне понять, что я неродная.

– Ох, – Эбби тоже растерялась. – Если захочешь...

– Я не смогу, – честно призналась я. – Мама – это кто-то... кто старше. А ты...

– Да, девочки, вы выглядите ровесницами, – покачал головой Гейб. – И я бы точно вздрогнул, услышав, как одна другую называет мамой.

Его слова слегка разрядили обстановку, все заулыбались. Хотя, учитывая, что самого Гейба называли и папой, и дедом те, кто выглядели его ровесниками, он слегка покривил душой.

– Просто называйте друг друга по имени, как раньше, – предложил Кристиан. – Сейчас вы обе растеряны, если не сказать – шокированы, думаю, эту новость вам нужно «переварить», переспать с ней, свыкнуться. Даже я шокирован тем, что мы сегодня выяснили, не представляю, каково сейчас вам.

– Да уж, – вздохнула я и взглянула на Эбби. – Я рада, правда, просто... Столько всего в один день...

В этот момент малышка Лили завозилась на руках у Гейба, недовольно покряхтывая.

– Ой, а кто это у нас проголодался? – заворковал он, протягивая дочь Рэнди. – Кого сейчас мамочка кормить будет?

Рэнди с улыбкой забрала у него Лили и, сев в кресло у окна, отвернувшись от нашей компании, приложила дочь к груди. Гейб навис над нею, с восторгом и благоговением наблюдая, как насыщается его малышка. Мы ими были забыты.

– Итак, мы выяснили, что тебя, Джинни, «создали», взяв яйцеклетку Эбби, – похоже, Джеффри решил продолжить разговор с того же места, на котором он прервался с появлением Ричарда и Эбби. – Видимо, надеялись узнать, передастся ли её способность по наследству. Но я не могу понять, почему об этом нигде не упоминается, абсолютно нигде. И почему суррогатную мать взяли где-то на стороне, если все эксперименты проводились именно в главном офисе. Зачем все эти сложности?

– И кто биологический отец Джинни? – нахмурился Ричард. – Это можно узнать?

– Учитывая, что других совпадений в базе данных не обнаружено, он не был одним из пленников, – покачал головой Джеффри. – Возможно, был взят семенной материал кого-то из сотрудников, но у нас нет их ДНК для сравнения. И опять же, об этом тоже нигде ни слова.

– А что, если это не было экспериментом? – выдвинул свою версию Кристиан. – Что, если кто-то из сотрудников захотел получить уникального ребёнка? Бессмертного ребёнка! И это может быть только кто-то из организаторов.

– Почему? – спросил Ричард.

– Во-первых, только они располагали достаточными средствами, чтобы организовать целую клинику ради одного ребёнка, а во-вторых, только у них было время дать команду сотрудникам той клиники исчезнуть.