Целительница моей души - Оксана Чекменёва

— Четыре минуты и двадцать шесть секунд, — ответила Ренита, глядя на хронометр, подаренный ей отцом на восемнадцатилетие.

— А ты уверена, что у них там такое же точное время? — юношеский басок Эррола звучал максимально ехидно. — Уверен, его величество Ронтидольфираст так торопится встретиться с тобой, что явится аж на четырнадцать секунд раньше срока.

— Вредина, — фыркнула девушка, а потом выжидательно уставилась на портальную площадку, бросив в сторону младшего принца: — Понимал бы…

— Сынок, не стоит дразнить сестру, — укорил сына Кейденс, а потом поймал меня, пробегающую мимо, и крепко прижал к себе. — Успокойся, дорогая.

— Я же их три месяца не видела, — прильнув к мужу, пожаловалась, наверное, в пятнадцатый раз. — А Бейла…

— … вообще впервые так далеко и надолго отпустила, — хором подхватили мою фразу дети.

— Я настолько предсказуема? — поинтересовалась, жалобно глядя на мужа.

— Самую чуточку, — согласился мой король. — Скоро ты обнимешь своих малышей. Если дотянешься.

Да, это он в точку. Меня уже даже Эррол перерос, что уж говорить о Ронте с Бейлом. Хотя в моих глазах Бейл так навсегда и останется пухлощёким малышом, которому я пелёнки меняла, сейчас это уже взрослый мужчина, отправившийся в Марендонию принимать наследство. Вот так, сам взял и договорился в академии, что-то экстерном сдал, что-то ему автоматически засчитали, и закончил мой младшенький шестилетнюю учёбу за четыре с половиной года. И сейчас из портала выйдет не малыш Бейл, а сам граф Бейлипетеркин Тресийский.

А еще герцог Аринтулиманд Аравиуленский и его величество, Ронтидольфираст Марендонийский, для близких просто Рин и Ронт. Бедняги долго вздрагивали и морщились от своих полных имён, а что поделать — в Марендонии иначе никак. Зато здесь, в Лурендии они пользуются лишь короткими именами, а длинными близкие их лишь иногда дразнят.

Близнецы возносят благодарственные молитвы Богине-Матери за то, что никаких титулов у них в нашем прежнем королевстве не осталось, возвращаться туда не нужно, и полными именами их тоже никто не «обзывает».

И все пятеро пока успешно избегают брачных ловушек и активно преследующих их девушек на выданье. Охота на них открывалась лет с семнадцати, красивые, богатые, титулованные маги королевской крови — желанная добыча для девушек и озабоченных тем, как их выгодно пристроить, мамочек. Но парни — кроме Рина, которому было почти тридцать, — и правда были еще слишком молоды для брака, хотя советники и выгрызали королю Ρонту мозг, указывая на короля Кравении, у которого родилось уже трое сыновей, на что его величество отмахивался, напоминая, что Эймер женился в двадцать семь, а ему, Ронту, всего двадцать три, молод ещё, не нагулялся. И вообще, у него четверо наследников мужского пола, род точно не прервётся, отстаньте!

У меня были кое-какие подозрения насчёт него, возможно, он просто ждал, пока кое-кто подрастёт. Я бросила взгляд на Рениту, которая едва не пританцовывала, глядя то на портал, то на свой хронометр, отсчитывающий минуты и секунды до его открытия. Οй, не зря именно она пришла сюда встречать нашего короля и прочих гостей, в то время как все остальные остались наверху, в семейном крыле. Хотя отсутствие Авы меня немного удивило, она так ждала встречи со своим «двойняшкой», ну да мало ли какие у неё планы.

Все два года до отъезда Ронта в Марендонию, где он был коронован, Ренита таскалась за парнишкой хвостиком, и он благосклонно принимал её обожание. Никого это особо не удивляло, ментальный дар — большая редкость, два менталиста невольно тянулись друг к другу, слишком много у них было общего. И в Марендонию она просилась вместе с нами при любой возможности — и это нам казалось нормальным. Но сейчас я задумалась — а не переросло ли детское обожание в любовь, причём взаимную?

Я была бы только рада. Девочка, которую я растила последние девять лет, давно стала мне родной, я любила её не меньше, чем своих ребятишек или двоих пасынков. Конечно, выйди она за Ронта, уехала бы с ним в Марендонию, что означало долгую разлуку и редкие встречи, но дети вырастают и покидают дом, это нормально, и я давно с этим смирилась.

Видимо, так уж решила Богиня-Мать, что суждено мне было в этой жизни растить детей, оставшихся без родителей или им не нужных. Так получилось и в этот раз. Когда десять лет назад я мысленно рассуждала о том, что Олдвен мог бы найти новое счастье во втором браке, но вряд ли его дети смогут обрести при этом новую мать, то и представить не могла, что, по сути, окажусь пророком.

Спустя полгода после разоблачения Мэноры и отправки её в закрытую обитель, Олдвен снова женился. Комплексов по поводу слишком юной жены у него, в отличие от брата, не было, и он спокойно выбрал себе супругу из предложенных девушек, достигших брачного возраста, с подходящей родословной и магическим даром.

Его юной жене чужие дети были без надобности, ей самой ещё, по моему мнению, в куклы бы играть, да тут ещё и свой младенец появился практически сразу. В общем, девочек раз отправили к нам «погостить и пообщаться с вашими детьми», второй, а на третий раз они просто у нас остались. А вот сына Οлдвен нам не отдал, сын ему был нужен самому, а дочери — как оказалось, не особенно. Не настолько сильно, чтобы ссориться из-за них с молодой женой. Он навещал дочерей время от времени, привозил подарки, но в дом, где воцарилась мачеха, быстренько нарожавшая ещё троих детей, им дорога была закрыта.

Я не сказала бы, что это сильно усложнило мою жизнь. С девочками к нам перебрались их няни, гувернантки, учителя магии, самой мне им носы вытирать и пелёнки менять не пришлось. Они быстро влились в дружную компанию ребятни, обитающую в семейном крыле, но всё же теперь ответственность за этих, по сути, никому не нужных детей, тоже легла на меня. Ну да мне не привыкать.

Иногда я смотрела на этих малышек, не нужных ни матери, ни отцу просто потому, что они девочки, и думала, как же мне повезло с мужем, и как он отличается от своего брата. Кейденс и о племянницах заботился, и наших дочерей обожал, а уж как они-то его любили! Я до сих пор помню восторженно горящие глаза мужа, когда он впервые взял на руки сначала нашу старшую дочь Ивлину, а спустя шесть лет — Милику, с какой нежностью и обожанием он смотрел на них и с какой любовью и благодарностью — на меня.

Сейчас трёхлетняя Милика всё ещё сопела в своей кроватке под присмотром няни — я в этом убедилась, заглянув в детскую перед тем, как спуститься в портальный зал, — а Ивлина закрылась в своей комнате, где доделывала подарок для Бейла, кажется, какую-то аппликацию, мне она это тоже не показывала, я догадывалась по её перепачканным в клее пальцам и обрезкам цветной бумаги, которые она оставляла везде, где появлялась в последние три дня.

Рин и Ронт отдельного подарка от неё не удостоятся, когда они перебрались в Марендонию, нашей с Кейденсом старшей дочери еще и года не исполнилось, потому они для неё всего лишь едва знакомые дядюшки, которых она видит слишком редко. А вот Бойл, вместе с Рэйнардом и Эрролом, были её любимыми старшими братьями, на их руках и плечах она выросла, хорошо хоть, эти двое никуда уезжать не собирались, всё же, наследники престола. Поэтому встречи с Бейлом Ивлина ждала, наверное, не меньше, чем я.