Сага смерти. Мгла - Андрей Левицкий

Анчар вновь стал прежним. В голос вернулась былая уверенность, движения стали четкими, исчезла болезненная вялость. Хотя левая нога не сгибалась в колене и он шагал как на костыле.

– Возьми шест, – повторил Командор, встав на краю между Болотником и Катей. – Хохолок – вниз. Будем толкать его. Алекс, ты тоже.

И он полез в грязь.

Передав мне шест, Хохолок прыгнул с плота, за ним последовал Алекс. Здоровяку жижа оказалась по пояс, Анчару – по грудь. До свечи оставалось всего несколько шагов, и они попали на край грязеворота. Кружился тот слишком медленно, чтобы сразу утащить, но их повлекло к аномалии, все трое стали съезжать.

Я навалился на шест, вогнал его в грязь на пару локтей, пока конец не уперся в дно. Повернувшись спиной к свече, Хохолок, Командор и Алекс налегли на плот. Анчар скрипнул зубами, позади здоровяка вдруг вспучился пузырь, лопнул, за ним высыпали множество мелких.

– Опа! – сказал наемник, осклабившись.

Нас все еще тянуло к аномалии, но заднюю часть плота повело в сторону, и он опасно накренился. Катя схватилась за мой шест, Болотник вцепился в тот, что держал Кирилл. Несколько мгновений плот качался на краю грязеворота, потом рывком провернулся и поплыл вдоль него. Анчар поскользнулся, Хохолок схватил его за шиворот, вытащил. Теперь все мы оказались на корме – и нажали на шесты, проталкивая плот дальше мимо свечи.

Вскоре аномалия осталась позади. Наемники еще некоторое время брели следом, толкая плот, потом залезли на него, черные с головы до ног.

Катя, хмыкнув, ушла за навес, а они быстро разделись, пока грязь не засохла. Кирилл двигал плот дальше; Хохолок принялся сдирать пиявок, Анчар клинком его секиры счищал размокшую жижу, Алекс ругался и хлопал о бревна потяжелевшей рубахой, разбрызгивая черные капли.

– Эй! – позвала Катя. – Залив уже близко. И что-то происходит в лесу за ним.

– Не останавливайся, – сказал я Кириллу. – Хохолок, помоги ему.

Мы прошли вперед.

– Вон, видите? – Рыжая подняла факел высоко над головой. – Блестит. Да это же поганки!

Три световых смерча на тонких ножках ползли через пустынный берег. Они двигались бесшумно и величаво, иногда разбрызгивая вокруг едва заметные огненные капли, то есть артефакты под названием «уголек». Сразу после отделения от родительской аномалии угольки смертельны – врезаясь в тело, прожигают его, оставляя раны с запекшимися краями. Упав на землю, артефакты постепенно остывают, и через некоторое время их можно брать голой рукой. Теплые угольки отлично залечивают раны, но обладают этим свойством лишь пару часов, пока совсем не охладятся – тогда они превращаются в оплавленные черные камешки и становятся бесполезны.

Некоторое время все молча глядели на аномалии. Непривычно большие, как и недавно вспучившийся над озером купол, – такие поганки могли возникнуть лишь в глубине Зоны, за ЧАЭС.

– Мы не сможем пройти мимо них, – наконец сказала Катя. – Нам надо встретить Мглу на краю леса, но эти поганки ползают как раз возле него. Я вообще не знала, что они до таких размеров вырастают…

Я вопросительно глянул на Болотника. Поганки перемещаются быстро и ощущают движение не хуже змеиного клубка. Они изрешетят нас угольками – никто не способен пройти мимо старой, разросшейся поганки ближе, чем в паре сотен шагов.

Но следопыт смотрел не в сторону берега, а на лес, и к чему-то прислушивался.

– Опять гон, – сказал он.

– Кирилл, Хохолок, быстрее! – крикнул я, уловив пока еще далекий треск ветвей. – Мгла снова гонит перед собой зверье. Алекс, помоги им!

Шум в лесу становился все громче, и Катя сказала:

– Но это значит, что Мгла ближе, чем мы думали. Болотник, мы же рассчитывали на пару часов…

– Выходит, оно прибавило ходу, после того как мы поплыли по реке, – сказал я.

До места, где берега залива сходились, оставалось несколько сотен шагов. Дальше раскинулась каменистая пустошь, по которой ползли три световых смерча, за нею стеной стоял лес. В глубине его горело ярко-белое пятно света – очень мощный слизистый пузырь.

Я увидел неподалеку какое-то мельтешение в грязи и показал туда.

– Это что? Болотник пояснил:

– Лежбище молодых ящеров. Они не такие большие, но очень агрессивные. Разве что тушкан-крюкозуб более злобный. Если заметят нас…

И тут первые звери выскочили из леса. В темноте трудно было разобрать подробности, но мне показалось, что там нет псевдособак, лишь кабаны и какие-то необычные силуэты между ними. Похожи на тушканов, но не они. Животные вломились в залив, подняв черный вал жижи. Я крикнул:

– Эй, там, быстрее давайте!

Хохолок сунул свой шест Алексу. Далеко отставив раненую ногу, тот принялся толкать плот вместе с Кириллом, а здоровяк вновь скинул штаны с жилеткой, представ перед нами во всей своей варварской красе. Он завязал жилетку на бедрах, попятился и шагнул с края плота.

Наемник ухватился за бревна, оттолкнулся от дна, сильно качнув плот, вытянулся горизонтально и забил ногами по грязи. Кирилл с Алексом и Командором еще несколько раз ткнули шестами, но вскоре стало понятно, что это не имеет смысла – они просто не успевали проворачивать в грязи длинные палки, плот теперь плыл быстрее. Шесты полетели на бревна, и мы поспешили на передок.

– Они дерутся! – крикнула Катя.

Грязь вскипела, когда первые звери достигли лежбища. Засновали гибкие тела, визг и рычание зазвучали над заливом. В темноте метались тени, новые беглецы валили из леса, напирая, втаптывая в дно трупы и раненых, ящеры щелкали зубами, хвосты с острыми треугольными наростами молотили грязь и тела зверей. Плот быстро плыл мимо, приближаясь к берегу.

– Глядите! – Катя показала вперед. – Они гаснут!

Кружащиеся поганки мигали, то наливаясь ярким сиянием, то почти исчезая из виду. Вдруг одна, ползущая ближе других к лесу, вспыхнула, разрослась – и лопнула, брызнув угольками. Артефакты огненными градинами заскакали по земле. Вслед за первым лопнул второй световой смерч, а спустя секунду и третий. Теперь мы увидели то, что раньше скрывало их сияние: пустошь за поганками усеивали аномалии. Змеиные клубки и электры, слизистые пузыри, свечи, холодцы – и посреди всего этого зловещего великолепия горел огромный, как солнце, купол.

Одна за другой аномалии гасли – словно кто-то тушил огни в домах далекого города. Густая тень ползла от леса, накрывая пустошь.

– Мгла, – сказал Болотник. – Она уже здесь.

До берега оставалось совсем немного, когда от кипящего лежбища ящеров к плоту длинными прыжками устремился какой-то зверь. Несколько мгновений я не мог сообразить, что за существо способно так передвигаться по грязи, а когда понял – схватился за топор и подскочил к краю плота, навстречу звонким шлепкам и плеску. Задние лапы со ступнями-ластами отталкивались от грязи, посылая вперед чешуйчатое тело. Верхние лапы прижаты к груди, они короткие и слабые, но опасны из-за кривых когтей; пасть разинута, оттуда торчат клыки-крючья.