Сага смерти. Мгла - Андрей Левицкий

– Вызывает. Но… нет, точно раньше я это видел где-то. Кажется, даже в руках держал. Откуда ты его взял?

– Когда мы в той комнате в себя пришли, этот сверток на полу валялся. А у меня молния на кармане была вырвана с мясом почти, так я и решил – рыжая ведь говорила, мы дергались, как припадочные, вот я за что-то зацепил ее, порвал, артефакт выпал. А теперь думаю – помнишь, там контейнер небольшой в углу лежал? Может, артефакт не у меня из кармана, а из того контейнера выпал? Но у кого из нас контейнер был?

Я еще раз осмотрел артефакт, осторожно завернул в листья, поднял, взвесил на ладони, прикрыв глаза, и сказал:

– По-моему, держал я эту штуку уже. Что-то такое в голове…

В голове и вправду будто клубилось что-то. Смутные, обрывочные воспоминания – очень большое помещение, серое, я почему-то вижу его сверху, внизу бродят фигуры, а вокруг – паутина. Нет, не та, которой плюются болотные ведьмы, а сине-зеленая воздушная паутина. Это было мучительно, я даже оскалился, пытаясь вспомнить что-то более подробно.

– Эк тебя перекосило, братишка, – посочувствовал Алекс. – Ладно, возьми пока артефакт себе, вдруг еще чего припомнишь. Только я еще одно хочу сказать. Помнишь, как в овраге Болотник нам те таблетки раздал, чтоб в голове поменьше мутилось? Так вот я когда ее взял, так мне почудилось, будто артефакт этот у меня в штанине дернулся. Задрожал как бы, навроде почувствовал что-то. Ну, таблетка ведь из артефактов была сделана? Вот он вроде как на что-то в ней отреагировал, так я потом уже решил, когда припомнил все это. Ладно, поспасть надо.

Он встал, я тоже поднялся. У меня на бедре был такой же, как у Алекса, карман, только с целой молнией, и я положил артефакт туда. Мы вернулись к навесу. Запустив руку в ящик с сухарями, я сказал:

– Будем по очереди караулить. Болотник, слышишь? Один дежурит, остальные спят.

Хохолок буркнул:

– Первый послежу, чтоб все тихо.

– Ладно, – согласился я. – Потом Кирилла разбудишь. Кирилл! За тобой Болотник, потом Катя…

Спать не буду, – сказал следопыт. – Почти не сплю. Да и мину надо сделать. Кирилл, разбудишь женщину после себя.

Сухари оказались твердыми, как галька. Кое-как разжевав пару штук, я запил их водой и первым влез под навес. Лежащий на спине Анчар не шевельнулся, когда я лег рядом, мне даже показалось, что Командор умер, – но нет, грудь едва заметно вздымалась. То ли спит, то ли в забытьи. Что все-таки с ним происходит? Встав на колени, я осторожно обхватил пальцами механический глаз и замер. Анчар лежал не шевелясь. Я сдвинул одно из серебристых колец – в глазу тихо щелкнуло, – потом другое. Механизм едва слышно застрекотал и смолк. Правый глаз командора был закрыт, сиплое дыхание вырывалось из груди. Я сдвинул пальцы ниже, ухватил цилиндрик у самого основания, там, где его окружала каемка припухшей розоватой кожи, еще раз посмотрел на застывшее лицо Анчара – и потянул.

Цилиндрик приподнялся, нижний край его частично вышел из глазницы. Изнутри потянулись красно-белые жилки, уходящие в череп.

А еще – полился тусклый свет. Не искусственный, как от лампочки или диода, казалось, что там мерцает какая-то плесень. Я наклонился к лицу Анчара, почти приник лбом к его лбу, заглядывая под объектив.

В глазнице находилась сборка – крошечная, скрепленная волокнами лозы и розовыми жилками. Я заметил черное зернышко, уходящие в глубь черепа тончайшие веточки Дерева-Кукловода и что-то еще, незнакомое. Осторожно вернул цилиндр на место и кивнул сам себе. Значит, именно эту штуку и ощущал Болотник. Но зачем она? Сборка сидела глубоко в глазнице, наверняка соединенная с мозгом Анчара…

Следовало позвать Болотника, показать ему, возможно, он понял бы, что к чему, – но под навес уже забирался Кирилл, а я пока не хотел говорить о своем открытии никому, кроме следопыта. Я улегся возле Анчара, подложил руку под голову. Кирилл почти сразу заснул, вскоре рядом с ним улеглась Катя, поворочалась немного, глянула на Командора, на меня.

– Почти не болит, – с легким удивлением пробормотала она, кладя на живот сломанную руку. – Хорошо, что с нами следопыт, а то бы… – И умолкла, закрыв глаза.

Анчар вдруг вскинулся, бессмысленно посмотрел по сторонам. Кирилл уже спал, а мы с рыжей уставились на него.

– Где? – напряженно спросил Командор. – Где мы?

Свет факелов проникал под навес, превращая его лицо в багровую маску. Глаз блестел, лоб и скулы избороздили морщины, он выглядел постаревшим, осунувшимся, больным.

– Ты… – Он посмотрел на меня, с трудом узнавая. – Марат, а? Где мы?

– Плывем по Быстрянке, – сказал я. – Это речка, впадающая в Грязевое озеро. Приближаемся к Могильнику.

Он ненадолго задумался.

– Могильник, да, помню. А Мгла?

– Идет вдоль берега скорее всего. Мы хотим устроить еще одну засаду, а иначе она догонит нас посреди озера. Оружия почти нет, патронов всего несколько штук. Но Болотник придумал поставить ловушку из мин-петард.

Мины… Хорошо, хорошо! – Казалось, он едва понимает мои слова. – Мины – это дело. Взрыв, смерть. Много крови. Утопить Зону в крови – вот что по-настоящему необходимо нам. Я мечтал об этом, но не только мечтал. Я старался, приближал этот миг, а они предали меня… – Голос звучал все тише, неразборчивее, последние слова слились в гнусавое бормотание, и голова Анчара опустилась на бревно. Мы с Катей переглянулись, она скривилась, постучала себя пальцем по лбу и закрыла глаза.

Анчар больше не шевелился. Хохолок наконец перестал хрустеть сухарями и утопал на передок плота. Он погасил три из пяти факелов, оставив лишь по одному впереди и сзади, где устроился Болотник. Вода плескалась, плот качался, тихо шелестели деревья на берегу – я заснул быстро.

– Ящерицы!

Я подскочил, ткнувшись головой в навес, огляделся.

– Марат, сюда, – позвал Болотник.

Кроме меня, под навесом никого не было. Рядом лежала фляга, я открыл ее, плеснул в лицо воды и сделал пару глотков. Захватив топор, полез наружу.

Стояла глухая беззвездная ночь, луна едва просвечивала сквозь черную пелену. Холодный ветер налетал порывами, полог качался на кольях и хлопал.

Горели все пять факелов, в свете их было видно, как медленно теперь плывет плот. Река стала болотом.

Покачивая топором, я шагнул к присевшему на краю Болотнику. Рядом Кирилл налегал на шест, толкая плот. На другой стороне маячила фигура Хохолка, Анчар занял позицию впереди, Катя – сзади, вместе с Алексом. Течение ослабло, глубина стала совсем небольшой. Мы плыли мимо коряг и островков болотной травы.

– Теперь осторожнее, – предупредил Командор. – И смотрите по левому борту.

– Он уже нормальный? – тихо спросил я.

Болотник не ответил, всматриваясь в воду; Кирилл, вынимая и опуская шест, так же тихо произнес:

– Нет, все равно чудной. Но ходит и разговаривает. И вроде помнит, где мы и для чего…