Сага смерти. Мгла - Андрей Левицкий

– Уголек! – прохрипел следопыт, и я услышал тонкий свист.

Не сразу сообразив, о чем он, я склонился ниже, разглядывая рану и пытаясь понять, добрался ли крюкозуб до легких. Если раненый может говорить, значит, они еще целы… Но что тогда свистит? Будто воздух выходит сквозь очень узкое отверстие…

– Глина, грязь… уголек.

И опять свист, сопровождавший каждое слово. Катя прокричала:

– Хохолок, Болотник ранен! Нам нужны артефакты, греби быстрее!

Плот качнулся, две густые черные дуги поднялись позади него.

– Угольки еще слишком горячие, – сказал я. – Остынут не раньше, чем через час.

Болотник хотел ответить, раскрыл рот – и засипел. Вновь свист… где-то там, в развороченной груди, пряталась дырочка, пробитая зубом-крюком, сквозь нее воздух выходил наружу. Следопыт задыхался, тряс головой, пытаясь что-то сказать. Лицо налилось синевой. Мы склонились над ним, не зная, что делать. Рука умирающего дергалась, скребла его пояс… Рванула. Болотник показал мне склянку с чем-то белым. Толченые артефакты под названием «наст»! Я выхватил ее из судорожно сжатых пальцев, сорвал крышку и перевернул над грудью раненого. Белая жидкость, будто дымок или невесомый порошок, потекла вниз, расплываясь в воздухе, и когда коснулась плоти – грудь следопыта вскипела.

Он выгнулся от невыносимой боли.

– Что ты делаешь?! – крикнула Катя, пытаясь вырвать у меня пузырек, но я оттолкнул ее с такой силой, что рыжая покатилась по бревнам.

Вещество растеклось по груди. Смешавшись с кровью, оно заклокотало, выстреливая светлыми язычками, и стало застывать, белесой коркой стянув грудь. От Болотника разошелся холодный воздух. Он опять дернулся и вдруг вздохнул – надрывно, с хрипом.

Катя сумела остановиться на краю плота, лицом к нам, одной рукой ухватилась за бревно, чтобы не свалиться в грязь, вторую вытянула перед собой. В ней был пластиковый нож. Бешеными глазами она уставились на меня.

– Ты что, не знаешь, что это?! – заорал я. Рыжая облизнула губы и приподнялась. – Толченые артефакты купола! Если у тебя брат – сталкер, то должна знать!

– Он рассказывал про наст, – ответила она, опуская нож. – Просто я не поняла…

Болотник часто и тяжело дышал, белесая корка на груди вздымалась и опускалась, в ней посверкивали морозные искры. Я огляделся. Плот миновал лежбище, бегущие в панике звери растерзали ящеров, втоптали их в дно. Большинство животных остались там же, но некоторые прорвались и плыли дальше, а из леса появлялись новые – впрочем, их было немного, гон почти закончился. Поганки исчезли, берег впереди пуст и темен… нет, тусклые искорки поблескивают между камнями. Аномалии, исчезнувшие с приближением Мглы, оставили свои артефакты. Каменистая пустошь, лес – нигде никого, тишина, покой…

– Марат… – просипел слабый голос, и я нагнулся к Болотнику. От боли зрачки его сузились и стали как черные точки. – Глина… Там еще осталась соляная глина?..

– Осталась, – сказал я.

– Возьмите ее. Размешайте с грязью. Один к одному. Быстрее!

Я поднял голову. Кирилл с Алексом присели рядом, Анчар стоял спиной к нам и рассматривал берег. Катя, отойдя от Командора, со странным выражением поглядывала на него – то ли удивленно, то ли угрожающе.

– Катя! – позвал я. – Быстро принеси бочонок с глиной. Хмуро покосившись на меня, она ушла к навесу.

– Как я могу помочь? – спросил Кирилл.

– Возьми пустой ящик, набери в него грязи и тащи сюда.

Он вскочил и убежал. Слабые пальцы вцепились в рубаху на плече, потянули. Мы с Алексом переглянулись, и я вновь склонился над Болотником.

– Сколько до берега? – спросил он.

– Недалеко.

– Мгла близко, чую ее. На краю леса. Надо ставить ловушку.

– Ты умираешь, – сказал я.

– Рана… плохая. Но могу выжить. Если угольки… Они делают чудеса. Главное – успеть поставить ловушку, пока… Все готово, надо только прилепить мины…

Мы могли попасть под гон, – подошедшая Катя опустила на бревна бочонок. – На берегу дохлое зверье. Они бежали через пустошь и попадали в аномалии до того, как те гасли. А теперь тут безопасно, аномалий почти нет, звери ушли дальше. Мы между ними и Мглой.

Но она вот-вот будет здесь, – сказал я. – И может опять послать вперед такой же импульс, как тогда…

– Нет, – прошептал Болотник. – Она ослабла. Я ощущаю по ее излучению… Мгле нужно время, чтобы собраться с силами.

Подошел Кирилл с ящиком в черных от грязи руках. Когда нагнулся, чтобы поставить его, плот сильно качнулся – наемник упал грудью на ящик и сломал его. Растерянно выругавшись, вскочил.

– Болван! – рявкнула Катя.

Передняя часть плота приподнялась – мы достигли берега. Я крикнул:

– Хохолок!

– Здеся! – Ноги забухали по палубе, и наемник встал над нами с секирой в руках. Грязь облепила его с ног до головы, на черном лице сверкали глаза.

– Хохолок, следопыт ранен. Его могут спасти угольки, артефакты поганок. Видел, которые на берегу были? Сейчас вы с Кириллом и Алексом поднимете его, только осторожно. Очень осторожно!

– Лицом кверху, – прошептал Болотник.

– Что? – Я глянул на него, понял и стал объяснять дальше: – Несите так, чтобы лицо было кверху, иначе кровь прильет, и эта корка может отвалиться. Поднимайте. Катя, Анчар – вы впереди, вдруг там какие-то звери остались. Нет, стойте! Болотник, где ловушка?