Эти лживые клятвы - Лекси Райан

Я резко поворачиваюсь к нему.

– Что?

– Магия – жизнь. А это, – он кивает на книгу, – один из самых могущественных наших магических предметов. Моя мать умирает уже много лет. Она, вероятно, жива сегодня только потому, что ее жизнь была волшебным образом связана с этой книгой.

Я медленно протягиваю руку, но он хватает меня за руку прежде, чем я успеваю коснуться ее.

– Не надо, – его глаза широко раскрыты, на шее быстро-быстро бьется жилка.

– Это опасно?

– Я не знаю, что с тобой произойдет, если твоя смертная кожа соприкоснется с такой великой магией. А если книгу потревожить… – он сглатывает. – Если ее потревожить, я боюсь того, что может случиться с моей матерью.

Вот почему Мордеус хотел, чтобы я украла ее? Потому что она – источник могущественной магии. И потому, что он знает, что она связана с жизнью королевы. Поэтому Финн хочет, чтобы я украла ее?

Я проглатываю неприятный комок в горле.

– Ты правда очень любишь свою мать, да?

Он моргает, и на его лице появляется страдальческое выражение. Противоречие.

– Я вижу ее недостатки. Но она моя мать. Ей пришлось многим пожертвовать ради нашего двора. И, возможно, еще большую жертву она принесла ради меня.

Если я отдам книгу Мордеусу и Арья умрет, проклятие будет снято. Джас будет в безопасности, но Себастьян никогда меня не простит. А если Мордеус использует книгу, он разрушит жизни огромного количества невинных фейри. Этого себе не прощу я.

* * *

Когда слуги подают ужин, я все еще думаю о Финне, Троне Теней и о предупреждении Себастьяна: то, что я найду в катакомбах Финна, покажет мне, какой он на самом деле.

– Бри?

Услышав свое имя, я поднимаю голову и вижу, что Себастьян смотрит на меня через стол. Как долго он ждал моего ответа? Судя по его полупустой тарелке, я уже давно погрузилась в свои мысли.

– Где ты витаешь?

Я выдыхаю.

– Прости, Себастьян. Сегодня я какая-то задумчивая, – я оглядываю столовую и понимаю, что даже не рассмотрела детали романтического ужина – а он, вероятно, был приготовлен, чтобы произвести на меня впечатление. На столе стоят свечи, в вазах горят оранжевым цветом лилейники. А мне кусок в горло не лезет – от отвращения к себе. Раньше бы я тоже это почувствовала. Я не просто ем аппетитные блюда, в то время как детям в королевстве людей они недоступны. Я сижу здесь с Себастьяном. Сколько раз, прежде чем войти в портал, я хотела, чтобы мы могли больше времени проводить вместе? Но мы, кажется, никогда не оставались одни. Но если с нами не было Джас, рядом всегда были мои двоюродные сестры. И они передавали моей тете все, что видели и слышали.

– О чем ты думаешь?

– О том, как быстро я стала воспринимать эту роскошь как должное, – я машу рукой, указывая на свою тарелку. – Я знаю, что не стоит пренебрегать возможностью сытно поесть. Но все же… прошло всего несколько недель, а я сижу здесь, ем и даже не чувствую восхитительных запахов еды. А моя сестра в это время… – при этих словах у меня сдавливает горло.

Себастьян тянется через стол и берет меня за руку.

– Король делает все, чтобы сохранить свою власть. Но, несмотря на это, он никогда не был слабее, чем сейчас. Скоро мы подберемся к нему достаточно близко и сможем начать действовать. Я не сдался.

Но что с нами будет, когда Джас будет в безопасности?

Я говорю это вслух. Он жаждет ответа так же, как и я, а у меня его пока нет. Хочу ли я остаться с Себастьяном? Хочу ли я жить в замке с королевой, которая виновата в том, что с Неблагими ужасно обращаются в ее лагерях? Если то, что говорит Себастьян, правда, и она умирает, возможно, это означает, что проклятие скоро будет снято. Если она жива только потому, что обладание «Гримориконом» – единственное, что поддерживает ее жизнь…

«Чтобы снять проклятие и остаться в живых, ты должна убить королеву».

При воспоминании о словах Баккена у меня сводит живот. Если я помимо всего прочего еще и убью мать Себастьяна, я потеряю его безвозвратно.

– Я практически вижу, как ты уходишь в свои мысли, – Себастьян усмехается, вытирает рот салфеткой, а потом наполняет наши бокалы вином. – Выпей со мной. Забудь об этом – всего на час.

Когда он ляжет спать, мне придется пойти в библиотеку и придумать, как я буду забирать «Гриморикон». Сначала я хотела забрать его немедленно – ожидание невыносимо, – но если завтра Себастьян приведет меня в библиотеку, а книги там не будет, он может начать что-то подозревать. Поскольку копии этой реликвии у меня нет, придется ждать.

Я могу дать ему час. После всего, что он сделал для меня, после всего, что он вытерпел и, вероятно, вытерпит, он этого заслуживает. Он заслуживает даже большего.

Может быть, я тоже заслуживаю.

Всего один час.

Я подношу стакан к губам, делаю глоток и вскоре забываю о своих тревогах.