Ричард Длинные Руки - эрбпринц - Гай Юлий Орловский

Я вышел на балкон, в темной ночи город освещен багровым заревом пожаров. Черный дым угадывается только по исчезающим звездам, издали доносится конское ржание, треск горящего дерева и женские крики, ну вот всегда так, не могут молча, им нужно обязательно, чтобы все соседи слышали, что она не сама, а ее против ее воли, а то потом начнут придумывать всякое…

Судя по огням на башнях, все под полным контролем. Поблизости нет крупных объединений войск Мунтвига, слишком нерасчетливо все силы двинул на завоевание богатого и развращенного Юга, а обильные снегопады начнутся раньше, чем подойдут армии для спасения города.

За спиной прозвучали торопливые шаги, я не стал оборачиваться, узнал Зигфрида, как по походке, так и по запаху и сопению.

— Все отлично! — сказал он бодро. — До утра можно и соснуть пару часов, чтобы голова была свежая.

— У меня никогда не тухнет, — заверил я. — Что лыбишься?

Его лицо оставалось озабоченным, но ответил довольным голосом:

— Отыскал!

— Кого? — спросил я.

— Конкубину!

— Блин, — сказал я с досадой. — Я думал, что-то ценное…

Он сказал оскорбленно:

— Ваше высочество!.. Да это даже лучше, чем привести самого короля!

— Ну, — сказал я, — это как посмотреть… Впрочем, где она?

— Дожидается в соседней комнате.

— Под стражей?

— Ну… на всякий случай.

Я махнул рукой.

— Веди. В мою комнату. Ту, которая королевская.

— В кабинет?

Я посмотрел на него с подозрением.

— Конкубину?

Он застыдился и торопливо исчез, а я еще несколько минут смотрел на притихший и подавленный город, объятый страхом и унынием. В Сакранте слишком уж все уверились, что победоносные армии великого императора одолевают последние препятствия на далеком Юге. Никто не был готов к малейшему сопротивлению, а мы оказались еще как готовы действовать жестоко и решительно, пресекая малейшее сопротивление, как по пути к Сакранту, так и в самом Генгаузгузе.

И потому сейчас город не просто в нашей власти, а в абсолютной власти.

Я перевел дыхание, узел в груди начал постепенно распускаться. Еще раз обведя взглядом панораму города, я отправился искать покои короля Леопольда.

Зал огромен и неуютен, а камин не камин, а целая комнатка, где полыхают пурпурным пламенем стволы деревьев. Пахнуло теплым воздухом, мне невольно захотелось шагнуть к огню, спасаясь от промозглости и сырости, но в зале в двух шагах от стола уже стоит в ожидании со склоненной головой молодая женщина.

Ее наброшенный на плечи плащ спереди скреплен золотой застежкой, оставляя соблазнительный треугольник на груди, где нежная белая кожа начинает вспучиваться двумя прекрасными холмиками.

Я подошел к ней и, взяв за подбородок, поднял ее личико. Молодая, сочная, кровь с молоком, чистое ясное лицо, пухлые щечки с нежнейшим румянцем, большие глаза навыкате, что придает особое очарование и плюсик к сексуальности, низкий вырез платья, где крупная грудь с нежнейшей кожей почти-почти открыта, достаточно тонка в поясе…

Я окинул ее с головы до ног внимательным взглядом. Она трусливо смотрела на меня и время от времени приседала, растопыривая в стороны обеими руками платье.

— У короля Леопольда, — заметил я, — неплохой вкус. Мне тоже нравятся товаристые… в смысле, чтоб было за что подержаться. В общем, леди…