Оберег воплощения - Юлия Григорова

Наглец не успел мне ответить. В главном зале хлопнула дверь, послышались шаги. Когда Яра с Треем вошли в кухню, то главный ищейка сразу поморщился при виде того, чем занят Прай. Девушка в это время положила на лавку рядом со мной стопку вещей и поставила сапоги. Покосившись на неё, я продолжала измельчать растения в очередной чашке, сбившись со счёта, какая это была.

— Надеюсь, твой размер, других всё равно не нашлось, — фыркнула Яра.

— У вас тут… — заметил Трей, осматривая котлы на огне.

— Да, да, сними их, они давно кипят, — пробормотал Прай. Почему-то в его голосе слышалась досада. — Ну как там?

— Вокруг всё плохо. Возможно, потому, что эти дома ближе всех к воротам. Мы обошли только ближайших соседей. Я даже перестал считать заражённых, — отозвался Трей. Краем глаза я проследила за тем, как он снял с огня два котла. — Леди Иоланта, я настоятельно рекомендую вам сходить наверх и освежиться, мы оставили для вас немного воды. Правда, она уже могла остыть…

Стиснув зубы, я невольно повела носом, принюхиваясь, но ничего, кроме запаха сухих растений, не ощутила. От меня что, правда настолько жутко пахнет, что даже Трей велел идти вымыться? Покосившись на Прая и получив от него едва заметный кивок, я поднялась с лавки и взялась за приставленную к столу трость. Судя по самодовольному выражению на лице Яры, она только этого и ждала. Кое-как подхватив одежду и сапоги одной рукой, я направилась к двери.

— Приятно вам посекретничать, — недовольно бросила я себе за спину, сообщая проклятым ищейкам, что догадалась о смысле всего этого.

Чтобы они ни хотели обсуждать без меня, у них будет на это уйма времени, ведь пока я доберусь до второго этажа и вернусь после мытья, пройдёт не один десяток минут. В ответ мне никто ничего не ответил, но стук наконечника моей трости раздавался на весь дом.

Я не знала, как долго поднималась, раздевалась, устраивалась на табурете и поливала себя холодной водой из ковшика, оставленного здесь «специально для меня», но на то, чтобы одеться в новое облачение, ушло куда больше времени. Делать это без помощи служанки оказалось утомительно.

К моему удивлению, нарядом оказался почти такой же дорожный костюм, что был у меня с самого начала. Рубашка, брюки и жакет с удлинённой юбкой, только разрезы по бокам, а не спереди. Размер сапог удачно подошёл, а шнуровка на них задержала меня ещё дольше.

Когда я спустилась на первый этаж, то замерла на последней ступеньке. Ближайший к кухне стол в главном зале оказался заполнен закупоренными баночками с жёлтой жидкостью.

Два котла с горячей водой стояли здесь же, а Трей заливал чашки кипятком. Яра размешивала получившийся напиток жёлтого цвета и переливала в те самые баночки, привлёкшие мой взгляд в первую очередь. Вся активная работа перешла сюда.

Преодолев расстояние, что отделяло меня от лестницы до входа в кухню, я заглянула внутрь и застыла на пороге.

Стол был совершенно пуст, а Прай лежал спиной на лавке. Одна его рука покоилась на животе, а вторая свешивалась к полу. Из множества ран на ней по капле вниз, в подставленную глубокую тарелку, стекала кровь. При виде этого я неосознанно ринулась к нему, но хватка ладони Трея на моём локте вынудила остановиться.

— Мы пока разнесём то, что есть. Попробуйте обработать его раны и замотать их, — он всучил мне подготовленные для этой цели бинты и миску с прозрачной жидкостью. — Нам он не позволил, но может…

— Я поняла, — тихо сказала я, догадавшись, что хотел сказать Трей.

Яра в этот момент бросила в мою сторону прожигающий взгляд, но ничего не сказала. Закупорив последние банки, она начала складывать их в корзинку.

Главный ищейка отпустил меня, и я спокойно переступила порог кухни. Из зала раздавались звуки сборов, Яра что-то бубнила Трею, а потом хлопнула входная дверь.

Приблизившись к Праю, я неуверенно замерла возле него. Веки наглеца подрагивали. Оперевшись коленом о лавку, я наклонилась над ним и осмотрела раны на руке. Обработать их не прикасаясь, точно не выйдет, значит эту просьбу Трея придётся нарушить.

Все три очага продолжали гореть, но котлы с водой на них только поставили. Приятный, обволакивающий свет от огня распространялся на всё помещение. Его оказалось вполне достаточно, чтобы я могла внимательно рассмотреть вблизи открывшуюся картину кожи на руках Прая.

Живого места на его кисти и локте не осталось. Там всё было исполосовано ножом. Подвинув ноги наглеца я к стене, я устроилась на самом краю лавки, поставила миску на пол и взяла мужчину за руку. Стоило поднять её, как он дёрнулся, его вторая ладонь резко сдвинулась с живота и впилась в мою шею. Пальцы сжались так, что я невольно запрокинула голову и попыталась отстраниться, но не смогла. Потянув меня к себе, он с огромным трудом попытался открыть глаза. Веки не хотели разлепляться, они напряжённо дрожали вместе с ресницами.

— Я же велел не прикасаться ко мне… — прошептал Прай сквозь зубы.

— Я не хотела… — промямлила я.

Стоило мне подать голос, как пальцы мужчины разжались, выпуская моё горло. Рука скользнула в сторону и вернулась на живот.

— Тебе можно, — выдохнул он.

Мне показалось, что уголки его губ приподнялись в улыбке всего на секунду, но из-за нехватки сил снова опустились.

— Мне как раз и нельзя. Мало ли что я тебе снова внушу, — хмыкнула я. Подняв его руку, я уложила её себе на колени и принялась за дело.

— Я и без внушений исполню любое твоё указание, только перестань ревновать меня. Я же слышу, как ты начинаешь пыхтеть и скрежетать зубами, — голос Прая звучал приглушённо.

— Ты лишился рассудка от потери крови.

В здравом уме он бы в жизни не подумал, что я ревную! Это ещё что за глупости?

— Я лишился рассудка, когда твой оберег ударил меня в затылок.

— Я не буду обсуждать с тобой что-то в таком состоянии. Тебе следует закрыть глаза и отдохнуть, набраться сил, — пока я говорила, мои пальцы проворно промывали раны мужчины. Ткань постепенно окрашивалась в жёлтый, как и вода в миске.

— У меня никогда и ничего не было с Ярой. Да и уже давно не было ни с кем… Со времён болезни. Став таким, я изменился, и меня особо не интересовали девушки. Твой оберег… Я должен был услышать его приближение, но его словно послала сама судьба… — он говорил медленно и тихо. За это время