Хранитель Мечей. Война мага. Том 1. Дебют - Ник Перумов

Копейщик попытался ткнуть зверя в бок, однако тварь легко и чуть ли не изящно увернулась, по-прежнему глядя прямо в глаза Сеамни. Дану вдруг резко, с выдохом-вскриком «Ха!» уронила руки; а волчара, внезапно освободившись, молча и яростно набросился на собственных собратьев. Вцепился в глотку одному, рывком вздел вверх, тряхнул, ломая шейные позвонки, и, не теряя ни секунды, вгрызся в следующего.

А перед Сеамни уже застыл, скуля и повизгивая, следующий волк…

Там, где защищались Император, Сеамни и два десятка бывших баронских пикинёров, первый приступ стаи удалось отбить. Император зарубил четверых; ещё пятерых закололи копейщики, а трёх успели загрызть зачарованные Дану волки. Снег весь пропитался тёмной, остро пахнущей кровью. Запах у неё на самом деле оказался очень сильный и резкий и скорее напоминал об алхимической лаборатории.

Стая отхлынула – но не отошла, как сделали бы люди, а со всей мыслимой быстротой ринулась в стороны, пытаясь прорваться в другом месте, там, где дела у защитников палисада обернулись плохо. Волки прошли по крышам, по сараям, стараясь наброситься на оборонявшихся людей разом со всех сторон. И там, где тварям это удавалось, пикинёрам оставалось только встать спина к спине, надеясь лишь на прочность окованных железными лентами копий. Волки ужами проскальзывали под наконечниками, вцеплялись в ноги, норовя если не прокусить (со стальными поножами и кольчужными сетками не справились бы никакие зубы), то хотя бы повалить. Копейщики отбивались короткими и широкими тесаками, щитоносцы – топорами; однако то тут, то там воздух оглашался предсмертным человеческим хрипом. Волчьи челюсти ломали людям шейные позвонки, даже прикрытые кольчатыми хауберками.

Где-то отчаянно, в предсмертном ужасе тонко закричал ребёнок – видно, отставший или потерявшийся в суматохе. Волк с окровавленной мордой выбил окно лачуги, одним прыжком очутился посреди улочки – и пал, получив в морду и бока не меньше шести бельтов. Император махнул рукой – двое копейщиков бросились в избу, выволокли оттуда израненного, искусанного мальчишку лет восьми, покрытого кровью и жуткими рваными ранами, но, по счастью, живого. Что-то отвлекло зверя-убийцу; Император бросил взгляд на Тайде – Дану едва заметно кивнула.

– Спасибо, – выдохнул Император.

Волки уже рассыпались по посаду, окружая и убивая одиночек; защищать баррикаду больше не имело никакого смысла. Император повёл свой небольшой отряд в глубь селения. Трое волков, зачарованных Сеамни, крутились возле её ног, словно щенки.

Плотно сбившийся квадрат, выставивший пики, убивал всех волков, что имели глупость броситься на него. Отряд быстро рос, отступившие и отбивавшиеся в одиночку или парами копейщики спешили присоединиться. Император вместе с пикинёрами прошли до самых ворот замка (сейчас наскоро заложенных мешками с песком) и повернули обратно, в посад. Со всех сторон на мерно шагавший строй кидались волки – и гибли под ударами копий. Те твари, что подпали под действие чар Сеамни, сражались насмерть, не обращая никакого внимания на раны – и в конце концов просто изошли кровью. Уже мёртвых, их в клочья растерзали разъярённые собратья.

Волки очень быстро сообразили, что с этими двуногими им, похоже, не справиться. И – мигом рассыпались в стороны, разбежались по посаду, прячась, где только возможно. Там, где стая имела перевес, она по-прежнему бесстрашно кидалась на упорно защищавшихся копейщиков. Где-то в этой суете потерялся Семмерс и его два десятка; Императору удалось собрать вокруг себя почти пятьдесят человек.

… Им пришлось очищать дом за домом, двор за двором, осматривая всё, вплоть до выгребных ям. Император уже не сомневался, что им противостоит магия. И скорее всего – магия приснопамятной Радуги. Чья же ещё?

Утром посад являл собой поистине жуткое зрелище. Везде – волчьи трупы; среди них нет-нет, но попадались и человеческие. Не все обитатели посада успели, увы, укрыться в замке; не все копейщики Семмерса сумели дожить до рассвета. Угрюмые солдаты сносили в замок тела товарищей; стоны, плач женщин – многие дружинники, оказывается, уже успели обзавестись здесь подружками.

В посад его обитатели возвращались со страхом. Далеко не все волки погибли на его улицах, значительная часть просто сбежала. Рыдающие хозяйки падали на колени перед Императором и уверяли его, что твари непременно вернутся и тогда уже прикончат всех до единого.

– Частоколы стройте, рвы копайте, крыши прочные делайте, – распоряжался Император. – Семмерс, тебе придётся тут остаться. Приглядеть, чтобы всё в порядке было. Пока не отстроитесь, баб и ребятишек в замке держи. Всё понял? Спрошу с пристрастием!

– Всё понял, мой Император, – приказ пришёлся не по душе бравому вояке, однако приказ есть приказ.

Император вновь становился Императором – его словам повиновались не из страха или по принуждению, а по доброй воле. Даже тем приказам, которые не шибко нравились.

Утром отряд почти в две сотни человек покинул замок Струг. Для охраны оставался Семмерс и пять десятков дружинников. Уходившие с Императором люди шли охотно – вместе с чудесным образом вернувшимся повелителем, им казалось, будет больше удачи.

Император сошёл с коня, шагая наравне с пехотинцами и перебрасываясь с ними короткими фразами. Из таких разговоров зачастую можно было узнать больше, чем из длинных донесений.

– …Барон Струг прибрал этот замок к рукам после того, как прежний владелец погиб на Селиновом Валу. Баронская конфедерация распорядилась…

– Что-что? – резко перебил дружинника слегка опешивший Император.

– Канфирация, я ж и грю, повелитель, – солдат явно собирался высморкаться посредством двух пальцев, и лишь присутствие высокой особы не дало ему бесхитростно последовать зову природы. – Канфирация усех блаародных, значит. Его светлость замок-то и получил. Поелику, грят, наследников у барона таво, прыдыдущщега, не было совсем.

– Выморочный майорат подлежит аннексии имперским троном, как высшим владельцем – гневно заметил Император. По испуганным глазам солдата было видно, что бедолага не понял ни одного слова.

– Не могли они ничего делить, говорю, – пояснил Император дружинникам. – Ну, так а откуда эта… канфирация взялась?

– Дык, собрались блародныя… усе бароны съехались… и порешили – мол, сами теперь земли делить станем. И дружины сами на войну поведём, когда восхотим. И многие с Селинова Вала таки ушли. Потому как канфирация решила.

– А кто ж с его светлостью графом Тарвусом остался?

– Дык, почитай, что и никого. С десяток баронов, самое большее. Ну и легионы, они-то подневольные…

– А ты сам, солдат, – не сдержался Император. – Ты вот как считаешь, твоё место где? С бароном в замке сидеть или на Селиновом Валу биться?!

– Ты, анператорское твое величество, на нас, серых людишек, не серчай. Мы под баронами, в их воле ходим, от них едим, пьём и детишек кормим, – возразил шагавший рядом немолодой уже седоусый дружинник. – А токмо я так скажу – вон тут какие волчары шарятся. Пострашнее, чай, чем люди. С людьми хоть говорить можно, хучь они и из-за этого Вала.