Зимний излом. Том 1. Из глубин - Вера Камша

Закатные твари, и кто только их, таких, учит. Хорошо, дурак умчался из Олларии, а не затеял дюжину дуэлей. И ведь за неделю не переучишь, хотя...

– Сударь, вы убиты, выйдите из круга! Следующий!

– Погоди, Альберт. Он только ранен. В ногу.

– Ну, как знаешь...

– Тянитесь к шпаге, граф. Не вставать! Вы ранены, и серьезно... Тянитесь к ней левой... Да, я сказал «левой», выкиньте из головы еще и эту глупость... Смотрите мне в глаза и тянитесь! В глаза, я сказал! Свяжите меня взглядом. Дотянулись? А теперь – выпад! Ну! Сильней! Резче! Это ваша жизнь, сударь! Она вам еще пригодится...

– Готово, Монсеньор, – кузнец ловил воздух ртом, словно рыба.

– Убирайся к кошкам и напомни про воду!

– Слушаюсь, – сутуловатая тень на мгновенье загородила Алву и исчезла.

– Герцог, – Ворон прикрыл ладонями глаза, такой знакомый жест, – будьте сдержанней, особенно при слугах.

– Я не железный, – огрызнулся Эпинэ, – в отличие от вас.

Человек на кровати откинул со лба прилипшую прядь:

– Кстати о железе, не забудьте свой кинжал.

Что-то свистнуло, бирисский клинок чуть ли не на треть вошел в рассохшуюся деревянную розу. Первый маршал Талига в очередной раз не убил Первого маршала Талигойи. Робер с трудом выдернул подарок Мильжи и сунул в ножны, гадая, узнал ли Ворон кинжал, который сам же и вернул пленнику, или нет.

– Благодарю, сударь.

– Не стоит...

Духота становилась невыносимой, рубашка липла к спине, камзол и вовсе превратился в орудие пытки, но снять его в присутствии Алвы Иноходец отчего-то не мог. Стукнули запоры, и Эпинэ выскочил навстречу стражнику, принесшему вино, воду и свечи.

– Вам вина или воды?

– Смотря какое вино. – Рокэ, наконец, соизволил подняться и подошел к столу. – Кагетское, на первый взгляд сносное... Вам налить?

– Налейте.

Белые ласточки среди оранжевых роз, сладкое вино, сладкие слова... Неужели это Робер Эпинэ сидел у бьющего из золотой раковины фонтана, а седой казар предлагал ему руку дочери и советовал держаться подальше от старых тайн?

– Адгемар Кагетский был мудр, – Рокэ Алва задумчиво вертел в руке бокал, – он никому не верил. Особенно союзникам. Жаль, ему не повезло.

– Жаль?!

– Он и впрямь мог сделать из Кагеты что-то пристойное. – Ворон пригубил вино. Робер бы на его месте уже выпил полкувшина вина, а воду вылил на голову.

– Слишком сладко, – кэналлиец поставил бокал, темные губы исказила усмешка. – Уж лучше вода.

– Не могу не согласиться. – Неужели нельзя просто напиться? Зачем мучить себя, какой в этом смысл?

– Вам жарко? – Руки Ворона вновь сплелись в оленью голову. – Снимите мундир, станет легче, а дам здесь нет и не предвидится. А жаль. Как вы думаете, если я попрошу Левия об услуге подобного рода, он упадет в обморок?

– Вряд ли. – Робер торопливо осушил кубок и налил еще. – Он начинал в ордене Славы, когда магнусом там был Адриан.

Алва пожал плечами. До покойного Эсперадора ему дела не было, а до чего было? Робер вгляделся в неподвижное заострившееся лицо. Ворон медленно пил воду, смакуя каждый глоток, а пятно на рубашке из алого становилось бурым.

– Монсеньор, – незнакомый теньент вынырнул из тьмы закатной тварью, – все готово. Герцога Алву переводят в комендантское крыло. Его Высокопреосвященство просит передать, что исповедует господина Штанцлера, но придет, если герцог Алва нуждается в утешении и совете.

– Он не нуждается, – заверил Ворон, в очередной раз прикрывая глаза. – Что ж, Эпинэ, прощайте. Был рад вас повидать, но четвертая встреча нам вряд ли понадобится.

– Вы хотели что-то передать герцогу Окделлу, – напомнил Робер.

– Ах да. – Рокэ Алва потянулся. – Это, конечно, ерунда, но в некоторых семьях подобным вещам отчего-то придают большое значение. Передайте Повелителю Скал, что я считаю его обучение законченным. Он достоин стать одним из талигойских рыцарей. Я подтверждаю сие пред землей и небесами. Юный Окделл свободен от клятвы оруженосца и с сего мгновенья не несет никаких обязательств передо мной.