Жар сумрачной стали - Глен Кук

На улице было уже достаточно светло. С реки наползал туман. Должно быть, это случается не так чтобы редко, но я обычно в этакую рань не встаю и потому никакого тумана не вижу.

Для некоторых рано – уже поздно. Синдж явно чувствовала себя на свету неуютно, но шагала рядом со мной, излагая в подробностях все, что крысюкам удалось выяснить о моих преследователях. Я был весьма польщен таким интересом к собственной персоне. Мои друзья ухитрялись следить друг за дружкой и при этом узнавать факты, полезные для меня.

За мной не следил разве что Макс Вейдер. Но ему обо всем, что со мной происходит, докладывает Релвей, а уж он-то приставил ко мне целую ораву.

И где он столько народу набрал?

Мысль о том, что он отыскал столько людей, фанатично преданных закону и порядку, пугала ничуть не меньше той, что всякие Маренго Норт-Энглиши и Бондуранты Алтуны с такой легкостью вербуют себе новых приверженцев.

Начинался новый день. Люди потихонечку вываливались на улицы. Многие из них наверняка поддерживали Маренго. Им очевидно не нравилась моя компания.

Человек и крысюк – что у них может быть общего?

По-моему, мужества Синдж надолго не хватит.

А моего?

– Я не могу оставаться, – сказала она.

– Понимаю. Пока не ушла, скажи, пожалуйста, вот что: удалось ли вам найти других без запаха?

– Да. Он пошел прямо туда, где его ждали другие.

– Ага! И где это? И сколько их там было?

– Трое и тот, за которым мы следили. Они говорили на непонятном языке. Близко я подобраться не могла. Они были настороже. Беспокоились.

– Но ты была достаточно близко, чтобы расслышать разговор?

Она торжественно кивнула.

– Мы часто подбираемся ближе, чем думают.

Я приобнял ее за плечи. Синдж едва доставала мне до пояса. Почему-то, когда мы шли, она казалась выше.

– Ты молодец, Синдж! Ты просто умница!

Оказывается, крысюки умеют мурлыкать. Я слышал, как мурлычут кошки и еноты, но вот крысы… А Синдж именно замурлыкала от удовольствия.

– Но больше на рожон не лезь, ладно? Эти негодяи очень опасны. Им убить кого-либо – раз плюнуть. А если с тобой что-нибудь случится, я себе никогда не прощу.

Синдж замурлыкала громче прежнего. Я услышал словно наяву хихиканье Морли и Белинды. Пожалуй, пора остановиться, а то совсем девчушке голову задурю.

– Где они прячутся?

Синдж затруднилась с ответом. Крысюки не разбираются в таких вещах, как названия улиц и номера домов. Впрочем, последнее в ходу только на Холме. А простой народ считает так: мой дом в стольких-то дверях от той или иной местной достопримечательности. Скажем, от таверны. А таверны в большинстве своем называются по вывескам, которые легко запомнить и неграмотному. «Веселый крот». «Холодный шов» – это таверна гномов. Или «Пальмы» – пристанище людей с тугими кошельками и чрезмерным самомнением.

Худо-бедно я начал понимать. Тем более, что Синдж перешла на язык жестов.

– Лампа? У реки? Но там же нет таверн… Ах, пивоварня Лампа? Ее же двадцать лет как прикрыли…

Идеальное место! Пивоварня Лампа, конечно, уступала размахом пивной империи Вейдера, но в пору своего расцвета исправно снабжала дешевым пивом рабочий класс. Старики до сих пор вспоминают это пиво добрым словом. Наверное, за давностью лет любое пойло кажется живой водой. А между тем, будь пиво Лампа настоящим пивом, его пивоварня существовала бы по сей день.

– Очень интересно. Спасибо, Синдж. – Надо известить Релвея. Мы с ним обязательно наведаемся к реке, когда я вернусь из поместья Маренго.

Значит, у оборотней есть пивоварня. Которая не действует и которую, судя по всему, уже не запустить снова. Все, что на ней было полезного, давным-давно растащили.

– С меня причитается, – сказал я. Синдж замурлыкала еще громче. – Но тебе, а не Релиансу. Он явно замышляет что-то нехорошее.

Девчушка промолчала. Самое правильное, что она могла сделать. Если нас, паче чаяния, подслушивает кто-то из ее сородичей, ей в вину поставить будет нечего.

Я хмыкнул.

– Ты лучше всех. Слушай, мне нужно прогуляться за город, а ты ступай домой и отоспись. И перестань рисковать собой ради этого шалбера.

Синдж остановилась. Набралась храбрости, поглядела мне прямо в глаза (для крысюка это самый настоящий подвиг). Потом протянула лапу. Я в ответ протянул свою. Мы обменялись коротким, нервическим рукопожатием.

– Спасибо, что ты не злой.

– Злой? В каком…

Пулар Синдж свернула в переулок и растворилась в нем беззвучнее тех хвостатых грызунов, от которых произошел ее народ.