Мертвое солнце - Александра Христова

Белобрысый княжич, сунув мне в руки кружку (как бы не ту самую, в которой искупалась Миледи), уселся рядом.

Я настороженно понюхал содержимое кружки — не хотелось бы мне напиваться в первый же день моего пребывания здесь. Вряд ли эльфийская молодежь пьет на праздниках самогон, но все же неизвестно, как на меня подействует этот напиток.

Я мог спокойно выпить кружку чистого спирта и даже не чихнуть, но вот напитки с меньшей крепостью уже оказывали более сильное влияние. По крайней мере, чтобы упиться крепленым вином, мне было достаточно всего пары-тройки больших кружек. И это сразу же после того, как я мог выпить такое же количество самогона, не поморщившись! Честное слово, если бы хозяйка была жива — только за это убил бы ее, не задумываясь. Вывернуть наизнанку восприятие моим организмом алкоголя… Врагу такого не пожелаю.

— За знакомство! — поднял кружку княжич. Остальные поддержали его одобрительным гулом. Я кивнул и чуть пригубил вино.

— Эй! — возмутился именинник. — Пей до дна! Или ты меня не уважаешь?

Я чуть не расхохотался, услышав этот классический аргумент земных алкоголиков из уст эльфа. Впрочем, делать нечего — придется пить, иначе хмуро глядящий на меня великан обидится. А попасть ему под горячую руку что-то не очень хочется — мои кости еще дороги мне, как память о прожитых годах.

Эх, надеюсь, пронесет…

Мысленно перекрестившись, я залпом осушил кружку.

Ой… ик… как мне ха-ра-шо-о-о… Ну что, будем знакомиться?..

Дальнейшие события той ночи я помню урывками.

…Вот я объясняю, как надо пить на брудершафт, и при этом поглядываю на хихикающих близняшек. Судя по бросаемым на меня лукавым взглядам, девочки явно не против такого непонятного, но интересного обычая…

…Затем мы начали распевать песни. Мы пели и пили, затем снова пили и начинали петь, а потом только пили, поскольку петь как на эльфийском, так и на русском уже просто не могли…

…Вот мне стало тоскливо, и я решил наглядно изобразить, что такое фейерверк. За неимением пороха для ракет решили ограбить алхимическую лабораторию, провести к которой обещал все тот же неугомонный княжич. Ну-ну…

…Следующий момент — мы всемером (я, Лир, Лэй, близняшки и еще пара незнакомых мне эльфиечек) удираем от разъяренного хозяина лаборатории, петляя, словно зайцы, а за нашей спиной красиво дымится здание, выпуская из всех щелей разноцветные искры…

…Потом я внезапно обнаружил себя идущим куда-то в обнимку с пьяным в зюзю княжичем и распевающим: «Пятна-а-адцать челове-е-ек на сунду-у-ук мертвеца-а-а…» — причем пел я на великом и могучем. Княжич слов, разумеется, не знал, но старательно подвывал в такт мелодии, самозабвенно прикрыв глаза. На особенно громких и душераздирающих «йо-хо-хо» белобрысый эльфеныш издавал звуки, похожие на вопли прищемившего хвост кота, отчего я морщился и начинал петь еще громче…

…Последнее, что я помню, — сморщенное от еле сдерживаемого смеха лицо Элли, рядом с которым возникла недоуменно-возмущенная мордашка Рая, одетого почему-то в зеленое платьице. «Интересно, с каких это пор Рай носит платья?» — промелькнула в моем мозгу шальная мысль.

А потом я отключился…

Утро было весе-е-елы-ы-ым… По крайней мере, для других. Меня же самого беспощадно окунули головой в бочку с ледяной водой, вздернув за шкирку с нагретого, уже успевшего стать мне родным камня и протащив несколько метров. Когда я наконец вырвался из плотного захвата неизвестного агрессора и, кашляя и отплевываясь, отскочил подальше, то нахлынувшая боль вперемешку с тошнотой заставили застонать. Ох, моя голова…

Сбоку раздался ехидный смешок. Та-а-ак, кто там давно не ходил с битой рожей? Элли? Сейчас я подправлю ему личико… по последним тенденциям земной моды!

Я с яростным рыком развернулся в сторону наглого эльфа… и замер в изумлении. «Эльф» оказался эльфийкой! Невысокой — она от силы доставала мне до плеча, хрупкой и очень симпатичной. Огненно-рыжие волосы, при взгляде на которые мне сразу же пришел в голову эпитет «пламенные», стянутые в тугую косу, спускались до колен. С худенького лица на меня задорно глядели сверкающие желтые глаза. Красиво очерченные губы были искривлены в ехидной усмешке.

Одета эльфиечка была в легкое травянисто-зеленое с кружевами платьице чуть ниже колен. Смело — насколько я узнал обычаи этого мира, женщины могли ходить либо в свободных штанах, больше походивших на земные шаровары и полностью скрывавших ноги, либо в длинных юбках. Иначе одевались только… хм… девицы легкого поведения. Саила очень долго вбивала в меня эти знания, чтобы я, не дай боже, не перепутал приличную девушку с «ночной бабочкой» — подобное оскорбление смывалось только кровью обидчика, причем в таком случае мог бросить вызов на бой как защитник девушки, так и сама юная (или не очень) амазонка.

Правда, эльфийки и здесь отличились — у них юбка считалась длинной, если прикрывала коленки. Другое дело, что человеческие женщины ненавидели их за это тихой ненавистью, поскольку не могли себе позволить носить такое, не подвергаясь обвинениям в распутном поведении.

Та-а-ак… И кто это?

— Привет! — весело поздоровалось со мной пламенное видение, лучезарно улыбнувшись. — Ты Раалэс, верно? Я Вирианила, твоя двоюродная бабушка! Можешь звать меня Риа. — И девушка протянула мне руку для пожатия: в этом мире ручки дамам не целовали.

Машинально я ответил на рукопожатие, пытаясь собрать в своей похмельной голове мысли в кучу и понять, как такая красивая девушка может приходиться мне бабушкой?! Пусть даже и двоюродной. И вообще, как это — «двоюродная бабушка»? Не понимаю…

Видимо, все мои раздумья отразились на лице, так как бабуля снова захихикала.

— Я сестра Анавариана — отца Эллисаана, — отсмеявшись, пояснила мне она. Ничего себе! Сколько же этой «юной» девушке лет?!

Не удержав свое любопытство, я все-таки задал этот вопрос вслух. Эльфийка чуть нахмурилась, но ответила:

— Мне пятьсот три года. Я младше брата на семьсот шестьдесят девять лет.

Ого! Вот это цифра! В голове не укладывается! Впрочем, в моей голове сейчас вообще мало что уложится…

Внезапно за моей спиной раздался душераздирающий, полный муки стон. Осторожно, чтобы не потревожить больную голову, в которой, казалось, поселился отряд злобных ежиков, обернувшись, я с недоумением, переходящим в веселое изумление, уставился на направлявшегося к нам по строгой синусоиде и державшегося за голову княжича.

Да-а-а… Вид у эльфеныша что надо: когда-то светло-бежевые штаны и белоснежная рубашка теперь щеголяли креативной расцветкой в виде пятен всех форм, видов и цветов радуги. Правый рукав рубашки отсутствовал начисто, а то место, к которому он ранее крепился, было обуглено и выглядит так, словно на него выплеснули кислоту. Волосы, ранее забранные в аккуратную косу, теперь стояли дыбом и были покрыты сажей, причем не равномерно, а пятнами, так что Лэй сейчас походил на больного ветрянкой леопарда.