Трон Знания. Книга 3 - Такаббир Эль Кебади

В гостиной хлопнули двери, донёсся гулкий звук шагов по паркету. Ночью потревожить может только Гюст.

В дверь постучали.

Адэр потрепал Парня за уши:

— Мы спим. Верно?

Стук повторился.

— Мой правитель! Прибыла Малика Латаль.

В душе зашевелилась подзабытая злость.

Адэр открыл дверь, зажмурился от яркого света:

— Ради этого ты поднял меня с постели?

Гюст сделал шаг назад:

— Простите, мой правитель. Малика ждёт вас в кабинете.

— Буду утром, — сказал Адэр и хотел захлопнуть дверь, но Парень выскочил из спальни, в несколько прыжков пересёк гостиную и вылетел в коридор.

В холле слуги мыли пол. Грязных следов для одной советчицы было слишком много.

Адэр проследовал в приёмную и, не взглянув на склонившихся перед ним людей, вошёл в кабинет. Малика стояла возле окна; вокруг сапог растеклись грязные лужицы. Парень ластился к ней, как телёнок: то потрётся мордой о мокрое пальто, то уткнётся носом в подставленную ладонь. Непривычные для зверя ласки окончательно вывели из себя.

— Не могла подождать до утра? — возмутился Адэр.

Малика оттолкнула Парня, подняла голову. Устала… Даже присматриваться не надо, чтобы заметить, как она устала.

— И почему в таком виде?

Малика вяло улыбнулась:

— Я боялась, что усну в ванне, а вы уедете.

— Отправляйся к себе, поговорим завтра. — Адэр щёлкнул пальцами. — Парень! Идём.

— Я проехала сотни миль, — сказала Малика. — В машине закончилось топливо, и я шла под дождём несколько часов. Да, я не успела переодеться и сделать причёску, не подвела губы и не подкрасила ресницы, как ваши служанки. Я не спала двое суток — сделайте скидку. Если вы сейчас уйдёте, я превращусь в совесть, которой у вас нет, и буду мучить вас всю ночь. Утром вам будет стыдно смотреть мне в глаза. Зачем вам это?

— Твоя дерзость возмутительна!

— Извините. — Малика попыталась оттолкнуть Парня, но пошатнулась и еле удержалась на ногах.

— Сними хотя бы пальто.

— Да. Конечно. Извините.

Непослушными пальцами Малика расстегнула пуговицы. Бросила пальто на стул, но промазала, и оно упало на пол. Стянула с головы мохеровый шарф, спутанные пряди укрыли худенькие плечи.

Адэр сел за стол и указал на кресло.

— Только сяду — усну, — отказалась Малика. Прислонилась спиной к каминной колонне и обратила на Адэра блёклый взгляд. — Вы никогда не были в Грасс-Дэморе зимой. То, что сейчас происходит, вам может показаться нормальным… Это не нормально. В это время у нас всегда шёл снег и стояли мягкие морозы.

— Собралась прочитать мне лекцию о климате страны?

Малика пропустила колкость мимо ушей.

— Старожилы пророчат лютую зиму, — прозвучал её вялый голос. — Селяне пускают на дрова сараи, дома, заборы. Я была у климов. Видела, как ливни смывают их поля. Это страшно. Старейшина попросил меня взять Париза, чтобы он поговорил с вами. Мы с ним заехали к ориентам. Если бы вы видели грязевой поток, который слетает с обрыва на берег, если бы видели, на что похоже море… Я испугалась, что морского народа уже нет. Но мои стражи разыскали их лагерь и привели Туная. Можно я приглашу их?

В кабинет вошли двое. Верхнюю одежду они сняли в приёмной, мокрые сапоги и штаны были облеплены грязью.

— Это Тунай, — представила Малика ориента. — А это Париз, клим.

Замкнутое проживание в резервациях сохранило чистоту крови этих людей. Клим — высокий, зеленоглазый, со светло-русыми волосами. Ориент смотрелся как человек, которому в детстве не хватило витамина роста, но над ним не хотелось подшучивать. Серьёзное, загорелое до черноты лицо, сине-зелёные глаза, которые видели немало штормов. Воинственная поза, словно ориент приготовился к столкновению с волной.

— Говори, Париз, — велела Малика.

Клим поклонился:

— Мой правитель! Мы каждый год сеем озимые. И в этом году посеяли, а половину посевов снесло дождями. Если на голую землю придут морозы, погибнет вторая половина.

— Чем я могу помочь?

— У нас оставалось зерно, но вы приказали продать его государству.

— Я приказал продать излишки, — уточнил Адэр.

— Мы просим продать нам зерно обратно.

— Зерна нет.

Клим потёр ладонями бока:

— А можно у кого-то взять? В долг. Мы отдадим с урожая. Если весной мы не засеем поля заново, начнётся голод.

— До весны ещё есть время.

— Тунай, говори, — сказала Малика.

Ориент поклонился:

— Мой правитель! Мы уже голодаем. В море стекает грязь. Она отогнала рыбу на глубину. Начался прилив, побережье сужается. Мы боимся, что скоро зальёт пещеры. Йола просит дрова, парусину или брезент. Мы разобьём лагерь в степи, возле обрыва.

— Зимой, на краю обрыва, где не прекращается ветер, брезент вам не поможет.

— Мы привыкли бороться с бедами, — вымолвил Тунай.

— Сколько у вас людей?

— Пять тысяч.

— Пять тысяч… — повторил Адэр. — Необходима как минимум тысяча палаток. У меня нет столько брезента.

— Пусть ориенты идут к нам, — отозвался клим.

— Нет! — воскликнул Тунай. — Ваши земли далеко от моря. Наши женщины и дети не дойдут. Дайте брезента сколько есть. И немного хлеба. Детям.

Адэр разложил карту:

— Покажи, где ваш лагерь.

Малика и Тунай склонились над столом.

— Здесь, здесь, здесь… — говорил ориент, тыкая пальцем в чертёж.

— Вот дорога — произнесла Малика. — По ней можно доставить еду.

— Дороги уже нет, — сказал Адэр. — Смыло.

— Отлично… — Малика заскользила пальцем по карте. — А если ориентов перевезти в эти посёлки?

— Нам много чего обещали: хлеб, посуду, одежду, а потом забирали рыбу, — откликнулся Тунай. — Если мы возмущались, нас избивали. Вы хотите, чтобы мы повели к ним своих женщин и детей?

Адэр смотрел на ориента и понимал: морской народ доведён до крайности и, чтобы защитить себя, не остановится ни перед чем.

— А когда вы дадите брезент? — спросил Тунай. — Сколько есть.

Адэр приказал Гюсту разбудить Вилара и Эша и вновь склонился над картой. Малика встала рядом. В лёгкие хлынул знакомый аромат ледяных рек и горных долин. После долгой дороги, уставшая, она пахла приятнее любых духов.

— Давайте заберём их в замок, — предложила Малика.

— Пять тысяч? Они будут ходить здесь друг по другу.