Веслом по фьорду! - Андрей Белянин

— Славно, — скривился заклинатель, — и где он теперь?

— Захлебнулся пивом на пиру, — завистливо произнёс Торн, — в последний из семи дней праздника, когда овсяная каша со сметаной была слизана с последней ложки.

Порн задумался и нехотя спросил:

— В честь чего праздник-то устроили?

— Так монастырь тогда разграбили, этот… забыл, как называется… да рядом тут, на островах.

— Линдисфарн он называется. Стыдись!

— Не-эт, этот уже давно пустой.

Они уставились друг на друга, припоминая.

— Э-эх! — Торн поднялся и распахнул дверь. — Женщины! Как назывался тот монастырь, в котором побывал дядя Гуннар?

— После которого он помер? — уточнили из жилища.

— Да!

— Это был монастырь Свистящих сосен.

— Точно! — сказали мужчины, захлопнули дверь и помолчали.

— Сколько мачтового леса перевели чокнутые монахи! — с горечью в голосе сказал Порн, прикрывая ладонью лицо и уходя в воспоминания. — Скальды поют, что эти отшельники порубили на обереги лучшие стволы.

— Дядя рассказывал, — согласно кивнул Торн, — что в тот день, когда отряд наших причалил к острову, на горизонте показалась венецианская галера, пережившая шторм. Монахи добровольно сдали своё добро и начали уговаривать нашу дружину вступить в братство свистящих сосен, они обещали викингам вечную жизнь.

— Вечную жизнь… — эхом повторил заклинатель, не открывая лица.

— Неизвестно, чем бы это кончилось, но на галере подали сигнал бедствия. Свистящих братьев связали, Заткнули их рты кляпами, и часть отряда вернулась на ладью, чтобы встретиться с неизвестным судном. Выяснилось, что почти все гребцы на галере утонули, осталось человек пять, не больше, и полный трюм специй, шёлковых нитей и тканей.

— Счастливчик Гуннар! — брякнул старик, и Торн расплылся в самодовольной улыбке.

— А ты мне говоришь! Всё это добро везли во Фландрию, но могучий морской великан Эгир вмешался и забросил их…

— Куда не надо, — закончил Порн. — И что же стало с монахами? Скальды поют, их убили.

— Нет, врут скальды, — махнул рукой кузнец. — Слушай, как было. Галеру, понятное дело, облегчили. Обойная ткань на стене этого дома, изрисованная драконами, дядин подарок, настоящий шёлк! Монахов резать не стали, просто перебросили на пустую галеру и сказали, что свистящие сосны велят своим детям вечно бороздить воды Скандинавии, выслеживать корабли из Европы и устраивать на них плавучие монастыри.

— И что, поверили? — изумился прожжённый теолог.

— Как миленькие! Сели за вёсла и уплыли. Воля свистящих сосен превыше всего — так сказал дядя, — подтвердил кузнец. — Он мне ради шутки ихний оберег подарил, там где-то у жены в коробке валяется. Ну и? Разве можно желать первенцу лучшей жизни, чем прожил дядя Гуннар?

— Ты балбес. И дядя Гуннар твой, как я погляжу, тоже был балбес. Умер на славной гулянке! Велика честь! Запомни старую мудрость. Выруби её на своём дубовом лбу самым большим топором, какой найдёшь в долине. Помни всю жизнь. И пусть следуют ей твои потомки. — Брови Порна рухнули и снова пошли вверх. — И скот падёт, и близкие уйдут, люди смертны; но не умрёт доброе имя достойных. И скот падёт, и близкие уйдут, люди смертны; я знаю, лишь одно бессмертно — слава великих дел!

Торн бессильно вздохнул. Такое количество текста он не осилил бы и за всю полярную ночь.

Старик просёк это дело и быстро сменил помпезность на вкрадчивость:

— Мудрости тебе не хватает, кузнец! Знаешь, что сделал Один, дабы получить её?

— Один?

— Да, тот самый, что спас твоего сына…

— Не знаю, — насупился викинг.

— Он отдал собственный глаз, — Порн демонстративно оттянул нижнее веко.

— Бла-бла-бла! — Кузнец начинал багроветь. — Хочешь, выдирай себе глаз, выщипывай брови, подкрашивай реснички, а сын мой будет Гуннар. Женщины, несите пива! Да здравствует славный викинг — Гуннар Торнсон! Я научу его отбирать руду, ковать негнущиеся мечи с узорами, а когда придет время — мы вместе сложим новую плавильную печь!

— А я научу его тайным зубным заговорам, — растянул губы в блаженной улыбке сдавшийся Порн.

— Это ещё зачем? — нахмурился Торн.

— Как — зачем? Девушкам зубы заговаривать.

— А-а-а! — расхохотался молодой отец и обнял старика за плечи.

— А ты как хотел?! — лукаво оскалился заклинатель, — Хочешь, тебя научу?

Дверь отворилась, и выглянуло сердитое лицо Реи.

— Я те научу! Чё разорались-то? Дрова кончились, ну марш за хворостом!