Маруся. Провинциальные игры - Галина Гончарова

– Маша?

Ваня.

Слава богу, вылетел тоже.

Я перевела дух и протянула ему малыша.

– Вань, отнеси Нила в детскую. И проверь, как там Андрюшка.

На миг, только на миг на лице бабы мелькнуло нечто… мне хватило.

– Что там?! – страшным шепотом выдохнула я.

Если с моим сыном что-то…

Агафья спешно замотала головой.

– Ничего, барыня. Сонное зелье токма! Я младшенькому на пальце дала, чтоб не орал, а старшему в молочко капнула.

– И пошли за лекарем, срочно, – приказала я. Действительно, Нил спал, хотя в обычной ситуации давно бы уже проснулся и потребовал внимания и понимания. С чего это его таскают абы где? Да еще ночью, когда все хорошие дети седьмой сон видят?

– И к Благовещенскому, – дополнил брат.

– Да. Рысью…

Ваня так и взял с места в карьер. А я посмотрела на няньку.

– Будешь вилять – тут тебя землей и задавит, поняла?

– Бес попутал, барыня…

– Ты – поняла?

– Да чего уж… – Нянька скорчила жалобную рожу. – Что ж я, тупая, что ль? А токма нехорошо это – ребенка отца лишать!

Я где стояла, там и села.

– Кого лишать?

Мы с Агафьей оказались как раз на одном уровне, глаза в глаза. И та видела, что я удивлена. Но пояснила:

– Ко мне, барыня, мужчина подошел. Сказывал, что Нилушка – ваш и евонный общий ребеночек. И ему хочется на родное чадушко поглядеть.

Я аж головой замотала.

– Ах, ребеночек?

– Да, барыня.

– Общий?

– Да…

– Только поглядеть?

– Так и сказал, барыня. Ты его вынеси к калиточке, я взгляну, и вы сразу же назад пойдете. Пятьсот червонцев мне дал, за погляд-то…

Я замотала головой.

Слов не было, одни матерные эмоции.

Пять тысяч золотом – серьезная сумма. Понятно, что дура соблазнилась. И поверила потому, что хотела поверить. А вот что было бы у калиточки…

– Он тебя ждал за какой калиткой?

– Той, что для продуктов, – с готовностью указала нянька.

Я сосредоточилась.

Спрятаться на земле – от мага земли? Нереально. Даже если неизвестный влезет на дерево, я и там его разыщу. И уничтожу!

Рядом с калиткой никого не было. Только следы в грязи.

Я развернулась и отправилась к дому.

– Госпожа!!! – взвыла нянька.

Я обернулась.

– А ты посидишь здесь, пока генерал-губернатор не приедет. Если что – в этой яме тебя и зарою! Ты какие цветочки на могилку предпочитаешь? Посиди, подумай…

Больше я уже не обращала внимания на призывы.

А дома закрыла дверь и привалилась к ней спиной.

Ну – все.

Я многое могу простить, спустить, понять, но – мои дети?! Кто тут верит, что на малыша просто посмотрели бы и отпустили? Есть идиоты?

Меня начало трясти. Жестокой крупной дрожью, словно в лихорадке. И следом за мной начало потряхивать весь дом. Зазвенела посуда в горках…

Так.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. И так двадцать раз. Глубоко и с расстановкой.

Это помогло. Дом прекратило трясти, посуда закончила дребезжать, а слуги – бегать.

Я – спокойна. Я совершенно спокойна.

Я найду кукловода, который спрятался за сценой. И вырву ему по одному все пальцы.

А для начала – мне надо поговорить с Демидовым. И пусть ему будет хуже. Назначать встречу магу земли с кровью полозов – в горах?

Сам напросился.

* * *

Благовещенский приехал через полчаса. И застал меня с лекарем в детской.

Повезло.

Лекарь оказался опытным и грамотным, снотворное опознал как сонный корень и выводить его не взялся. Сказал, что сонный корень за то и любят, что на него легко ложится магическая составляющая. Мало ли там что?

Мы детей начнем будить, а они умрут. К примеру…

Можно только подождать, пока снотворное не выведется естественным путем. Это около шести часов. Потом дети должны проснуться. А до тех пор он побудет рядом с ними, мало ли что?

Так что я расхаживала по комнате и ругалась.

Иностранные ругательства закончились быстрее всего, в ход пошел уже большой боцманский загиб. Никуда я отсюда не уйду, пока малыши не проснутся. Никуда…

– Мария Ивановна, я привез вам своего лекаря.

Благовещенский подтвердил свою фамилию прямо с порога. И немолодой мужчина лет шестидесяти на вид направился к детям.

– Что скажете, коллега?

Половину из того, что сказал коллега, я просто не поняла. Медицинский жаргон какой-то! Но главное, лекари все поняли и в четыре руки подхватили меня под локти.

– Так, мамочка, побудьте снаружи. Не переживайте, все будет хорошо.

– Правда? – совсем по-детски спросила я.

– Будет, – ответили мне в два голоса.

И дверью хлопнули.

Я посмотрела на Благовещенского.

– Будет, правда?

– Илья Фомич – маг воды, правда, слабенький. Но на лечение его магии с лихвой достанет.

Я кивнула.

Уговаривать меня уйти из-под двери Благовещенский и не подумал. Вместо этого кивнул слугам, чтобы нам принесли сюда пару стульев. И чего-нибудь горячего выпить.

Что они и сделали.

* * *

– Мария Ивановна, что точно произошло?

– Ваня еще не рассказал?

– Мне бы хотелось услышать ваш рассказ, а не его слова.

Я пожала плечами и отпила пару глотков из чашки, не чувствуя вкуса и температуры напитка. Хорошо еще, кто-то догадался, и в руках у меня была не изящная фарфоровая чашечка на два глотка, а здоровущая кружка. Из такой не расплескаешь.

– Ночью мне пришел сигнал. Кто-то хотел вынести моего ребенка из дома. Я поняла, что это нянька. Активировала линию защиты. Когда Агафья попалась в ловушку, вышла и забрала у нее ребенка.

– Которого?

– Старшего.

– Вашего приемного сына?

– Моего старшего сына, – окрысилась я.

– Вашего старшего сына, – согласился Благовещенский.

Я отпила еще глоток. Кажется, язык я себе обожгла вместе с небом, потому что вкуса не чувствовалось вообще. Ну и пусть.

– Она рассказала, что якобы объявился отец Нила.