Маруся. Провинциальные игры - Галина Гончарова

– Госпоже М.И. Храмовой…

Я прочитала свой адрес, пожала плечами и вскрыла конверт. На колени мне выпал листок бумаги в осьмушку и коробочка.

Я повертела в пальцах бумагу.

Дешевая, так себе…

«Если вам дорога ваша сестра, приезжайте в столицу. Там получите остальные инструкции. Если вы расскажете кому-то об этом письме, мы убьем ее».

Хм?

Ни печати, ни подписи, ни, подозреваю, отпечатков пальцев.

Под сестрой, я так понимаю, подразумевается Арина. Если бы две других, по Горским, тут бы скорее князь носом землю рыл. Да и толку? Я бы ради сестричек впрягаться не стала. Да, вот такая я стерва, но не стала бы. Значит, остается Арина, к которой я показала свою привязанность.

Письмо короткое и понятное. Но вопросов…

Ладно, допустим, эта дуреха еще жива. Но как я могу в этом убедиться?

Хотя…

Кажется – могу.

Я дотронулась до коробочки, подозревая уже, что именно в ней увижу. Открыла…

– Ёжь твою…

В этот раз вышло матерно. И было отчего.

Вот никогда не мечтала быть персонажем кoнaн-дoйлeвcкого рассказа. Там, правда, уши присылали, а тут палец, зато так же солью засыпали. Чтобы не протухло по пути, значитца…

С-суки!

Девичий палец, мизинец, отрезанный у основания.

Я провела рукой над пальцем.

Некромантия тоже доступна магам земли. И сейчас я могла сказать, что палец отрезан у живого человека. И что человек до сих пор жив.

С этим все.

Я медленно закрыла коробочку, положила в пакет, сунула туда же листок бумаги. Прошла в кабинет и убрала коробку в стол к Храмову. Закрыла ящик на ключ и убрала ключ. А потом пошла и долго отмывала руки в очень горячей воде.

Тошно было…

И ведь ехать придется, никуда не денешься. И попробовать ее выручить. А вот как рассказать об этом ребятам?

В голову ничего не приходит. Совсем ничего…

Ко второму письму я вернулась не скоро. И очень надеялась, что это – не еще одна записочка шантажиста. Второй я не выдержу.

Взяла конверт, покрутила.

Даже на первый взгляд что-то очень официальное. Плотная бумага, желтоватая такая, блямба сургучной печати, дорогие чернила, каллиграфический почерк, искорки магии, слабо покалывающие пальцы…

От обычной почты этот конверт отличался как герцог от крестьянина.

Я пожала плечами и взломала печать.

Письмо было из канцелярии Его Императорского Величества. Мне предписывалось в месячный срок закончить свои дела в Березовском и отбыть в столицу. Меня желали видеть при дворе.

Да, все познается в сравнении. Лучше уж шантажист, того убить можно. Кстати говоря…

А что с трауром?

* * *

На этот вопрос мне смог ответить Благовещенский. Правда, не впрямую. А с кем мне было еще посоветоваться?

Пришлось писать записку отставленному генерал-губернатору, с просьбой приехать в гости. К чести Александра Викторовича, он не стал орать: «Как вы мне все надоели!!!» Я бы заорала. А он – приехал.

Я продемонстрировала письмо и отдала мужчине лист. Мол, читайте, сэр.

Сэр прочитал и воззрился на меня.

– Когда вы выезжаете, Мария Ивановна?

– Как только улажу свои дела. Я так надеялась, что траур…

– Воля императора выше любого дела.

Я засопела, но комментировать не стала.

Выше, выше… Я, может, в демократы подамся! Или в коммунисты!

– Александр Викторович, у нас осталось примерно дней пятнадцать на Демидова. Вы едете со мной – или нет?

От такой наглости Благовещенский аж воздухом подавился. Прокашлялся и воззрился на меня с видом – не обнаглела ли ты, девочка?

Я изобразила невинность на ромашке, показывая, что не обнаглела. И не надейтесь, не раскаюсь!

– Мне надо поговорить с Демидовым, пока его не убили. Хотите – поедем вместе. Хотите – порознь.

– Но вы поедете в любом случае.

– Да. Посадить в тюрьму вы меня все равно не сможете…

– Мария Ивановна, вы в себе так уверены?

Вопрос был задан очень ядовитым тоном. Ответ у меня получился не менее ядовитым.

– Демидов решил пригласить мага земли – в горы. Для беседы.

– Потому что у него есть какие-то козыри в рукаве.

– У меня тоже.

И козырь действительно был.

Кровь Полоза.

Там, где обычный маг будет бессилен, я смогу воззвать к земле. И она откликнется мне. Но говорить об этом я не буду. Ни к чему.

Я просто пожала плечами.

– Вы слишком самоуверенны.

– Это преимущество моего возраста, – парировала я. – Так что? Едем?

– Едем, – скрипнул зубами Благовещенский. – Завтра же. Я был о вас лучшего мнения, Мария Ивановна.

– Почему?

– Я полагал, вы не захотите оставить детей…

– Вы не поняли, Александр Викторович. Дети едут со мной.

Кажется, только дворянское воспитание не позволило Благовещенскому отвесить мне подзатыльник. Хорошая это штука – манеры.

* * *

Нищему собраться – только подпоясаться.

Так то – нищему.

Мы уложились в два дня, и то потому, что все слуги свое дело знали. А что? Ездили ведь уже с Храмовым.

Александр Викторович зубами скрипел, но понимал, что я не отступлю. До попытки похищения ребенка – да, я подозреваю, что именно похищения, – меня можно было отговорить. А сейчас…

Сама не останусь.

Детей не оставлю.

И обязательно все раскопаю.

Да и почему бы не съездить? Походная карета есть, легкая, удобная, с хорошими рессорами и отличной проходимостью. Припасы купить несложно, но если что – по дороге пополним. А одежда – что ее, собирать, что ли, долго?

Ваня и Петя тоже ехали со мной. Их я тоже не готова была подставить под удар, пусть лучше будут у меня на глазах, чем их кто-то похитит, как Аришку.

Ваня, конечно, ворчал что-то насчет репутации, но я махнула рукой.

Я – вдова.

Замуж мне второй раз не выходить, более того, я буду всеми лапами отпихиваться от такого «счастья». И репутация мне не подмога, а помеха.

Приглашение ко двору?

А мне оно надо? Меня кто спрашивал? Просто пригласили, поставили в известность, и деться я никуда не могу. А сама я ко двору хочу?