Стеклянный меч - Виктория Авеярд

«Ну и хорошо», – думает практичная сторона моей натуры.

Другая часть меня, та, которой слишком дорог свергнутый принц, страшно беспокоится. Я сознаю физическую опасность нашей вылазки, но эмоциональный риск не приходил мне в голову до этих самых пор. Во что превратится Кэл в Корросе? Уйдет ли он оттуда таким же, каким пришел?

Уйдет ли он в принципе?

Фарли в десятый раз проверяет оружие. Шейд суется помочь, но она отгоняет его, хотя и не слишком энергично. Я замечаю, как они обмениваются улыбками; в конце концов Фарли заставляет моего брата пересчитывать патроны, которые достает из мешка с надписью «Корвиум». Еще один кража – скорее всего, дело рук Кранса. Действуя заодно с соратниками Фарли, он добыл для нас больше ружей, ножей и прочего, чем я полагала возможным. Все будут вооружены – кто чем захочет. Лично я не желаю ничего, кроме молнии, но остальные с энтузиазмом хватают кинжалы и пистолеты. Никс предпочитает грозное раскладное копье, которое облюбовал в последние несколько недель. Он ставит его рядом и нежно проводит пальцами по острой стали. Другой человек уже давно порезался бы, но тело Никса прочнее камня. Второй неуязвимый новокровка, Дармиан, следует примеру друга и кладет себе на колени массивный клинок, похожий на мясницкий нож. Лезвие поблескивает, словно ему не терпится разрубить плоть и кости.

Кэмерон неуверенно берет небольшой ножик, который не спешит вынимать из чехла. Последние три дня она оттачивала свою способность, а не умение обращаться с ножом. Этот кинжал – крайнее средство, к которому, надеюсь, не придется прибегать. Кэмерон перехватывает мой взгляд, и лицо у нее болезненно передергивается; на мгновение мне кажется, что девушка сейчас огрызнется или, что еще хуже, прочтет мои мысли. Но вместо этого она кивает в знак угрюмой признательности.

Я киваю в ответ, протягивая ей незримую руку дружбы. Но Кэмерон мрачнеет и резко отворачивается. Намек ясен. «Мы союзники, но не друзья».

– Уже недолго, – говорит Кэл, слегка толкая меня в плечо, и я разворачиваюсь.

«Слишком рано», – вопит сознание, хотя я понимаю, что мы движемся точно по графику.

– Все получится.

Мой голос дрожит – хорошо, что никто, кроме Кэла, меня не слышит. Он не обращает внимания на мою слабость. Не ковыряет рану.

– Все получится… – повторяю я еще тише.

– У кого преимущество? – спрашивает Кэл.

Эти слова последовательно удивляют, раздражают и успокаивают меня. Тот же самый вопрос задавал инструктор Арвен на тренировке, когда разбивал учеников на пары, заставляя до крови сражаться друг с другом. Он задал его в Чаше Костей, незадолго до того, как сильнорук Рамбос нанизал Арвена на вертел, словно толстую мерзкую свинью. Я ненавидела этого человека – но кое-чему у него научилась.

На нашей стороне внезапность, Кэмерон, Шейд, Гарет, Бабуля и пять других новокровок, к появлению которых Серебряные не готовы. И Кэл – военный гений.

За нами – правда. И алый рассвет. Солнце, которое вот-вот взойдет.

– Преимущество у нас.

Кэл улыбается так же натянуто, как и я, но отчего-то мне становится теплее.

– Вот и умница.

И вновь его слова вызывают в моей душе бурю противоречивых чувств.

Щелчок и шипение рации изгоняют из моей головы все мысли о Кэле. Я смотрю на Бабулю, и она кивает в ответ. У меня на глазах ее облик меняется – из старушки она превращается в голубоглазого, черноволосого, бессердечного юношу по имени Мэйвен. Вместе с обликом меняется и одежда – летный комбинезон превращается в чистенькую черную военную форму, украшенную десятком сверкающих медалей. На плечи наброшен кроваво-красный плащ. Черные кудри венчает корона, которую мне страшно хочется сбросить с самолета.

Остальные восхищенно смотрят на Бабулю, зачарованные зрелищем мнимого короля, но я чувствую только ненависть – и легкое сожаление. Доброта Бабули светится сквозь чужую личину, и губы Мэйвена складываются в ласковую улыбку, которую я слишком хорошо знаю. На одну мучительную секунду я вижу перед собой мальчика, а не чудовище.

– Хорошо, – выговариваю я хрипло.

Кажется, это замечает только Килорн – и с усилием отводит взгляд от Бабули. Я чуть заметно качаю головой, приказывая ему не беспокоиться. Нам надо думать о гораздо более серьезных вещах.

– Коррос, я Первый, – говорит по рации Кэл.

Во время других вылетов он старался говорить скучающим тоном, делая вид, что его не интересуют обязательные вызовы с различных наземных баз, но теперь он – воплощенная деловитость. В конце концов, мы притворяемся личным транспортом короля, известным как «Первый летучий». Это идеальное воздушное судно. И Кэл прекрасно знает, как должен звучать запрос в данном конкретном случае.

– Корона на подлете.

Ни замысловатого позывного, ни просьбы разрешить посадку. Ничего, кроме суровой властности. Любому человеку на том конце будет очень трудно отказать ему. Как мы и ожидали, оператор запинается.

– При… принято, Первый летучий.

В низком скрипучем голосе ясно слышна тревога.

– Прошу прощения, но мы не ожидали его королевское величество раньше завтрашнего дня.

«Завтра. Четвертый день, когда, по словам Джона, мы должны были погибнуть – и он оказался прав». Мэйвен привез бы с собой армию охранников, от Стражей до смертельно опасных воинов вроде Птолемуса и Эванжелины. Мы бы с ними не справились.

Я машу рукой, но Бабуля и так уже рядом. От близости мнимого Мэйвена по мне бегут мурашки.

– Король следует только своему расписанию, – говорит она в рацию, заливаясь серебряным румянцем.

Тон недостаточно резок, но голос ни с чем не спутаешь.

– И я не стану оправдываться перед лакеем.

Судя по стуку, оператор свалился со стула.

– Да… да, конечно, ваше величество.

У нас за спиной кто-то хрюкает в рукав. Скорее всего, Килорн.

Кэл кивает Бабуле и подносит рацию к губам. Я вижу в нем знакомую боль – ту, что и сама ощущаю так глубоко.

– Мы садимся через десять минут. Приготовьте Коррос к прибытию короля.

– Я лично позабочусь…

Но Кэл отключает рацию, прежде чем оператор успевает договорить, и позволяет себе одну-единственную улыбку облегчения. И вновь остальные радостно вопят, празднуя иллюзорную победу. Да, препятствие преодолено, но за ним ждут другие. И все они – там, внизу, на серо-зеленых полях у покинутых Болот, в тюрьме, которая может стать нашей могилой.

На восточном краю неба появляется светлая полоса, но, когда Черный Бегун садится на ровную посадочную полосу Корроса, небо над нами по-прежнему насыщенного темно-синего цвета. Это не военная база, загроможденная самолетами и ангарами, но тем не менее Коррос выстроен Серебряными, и повсюду витает ощутимая атмосфера опасности. Я надеваю летный шлем, скрывая лицо. Кэл и остальные следуют моему примеру – нахлобучивают шлемы и опускают щитки. Со стороны выглядит жутковато. Все в черном, с закрытыми лицами, а в центре – безжалостный юный король. Надеюсь, охрана, больше озабоченная присутствием правителя, чем его спутниками, не будет смотреть на нас.