Обещанная колдуну - Анна Платунова

— Едет! — крикнул мужчина, стоящий у окна.

Он давно наблюдал за улицей — высматривал Тёрна. Я не ждала мужа так быстро. Сколько же времени я провела без сознания? Может быть, и мне вливали в рот маковое молочко? Я так надеялась придумать план, но теперь слишком поздно.

Воспользовавшись тем, что Даниель отвлекся, я бросилась к окну, забранному решеткой, — не разбить. Вцепилась в железные прутья, высматривая знакомый силуэт. Меня немедленно попытались оттащить, чьи-то грубые руки схватили за талию, кто-то принялся разжимать пальцы, но я держалась мертво.

— Тёрн! — закричала я.

Он не услышит. Невозможно услышать на таком расстоянии. И тут я увидела на другой стороне улице Тёрна верхом на Черныше. Он знал, куда ехать — видно, не обошлось без поискового импульса.

Сзади обрушился удар, в голове помутилось. Наверное, я ненадолго потеряла сознание, но не перестала цепляться за решетку.

— Упрямая ведьма! — прошипел Даниель.

Тёрн подъехал к воротам и поднял лицо. Могу поклясться, он меня увидел. На миг вспыхнула надежда, яркая, как солнце.

— Уезжай… — прошептали мои губы.

Только этого я и хотела. Уезжай, закрой Разлом, спаси королевство. Уезжай, иначе окажешься в ловушке!

Тёрн качнул головой, спешился и отправился к дому. Даниель все-таки оторвал меня от решетки и швырнул в центр комнаты. Не удержавшись на ногах, я упала на колени. Я слышала возбужденные голоса, но не различала слов: в голове будто гудел рой пчел.

— Где грамота?!.. — как сквозь слой ваты, пробился рев Ореста Винтерса.

Даниель уже и сам понял — торопливо разворачивал пожелтевший от времени свиток, а тот не поддавался, скручивался, точно знал, что оказался в недостойных руках…

Между тем все в комнате пришло в движение. Шторы медленно парили, словно подхваченные ветром, мелкие предметы поднимались в воздух и летели по кругу вдоль стен. Люди вопили, падали на пол, закрывая головы руками.

— Быстрее! — кричал генерал. — Ну же!..

Даниель справился со своенравным свитком, уперся в пол ногами — магия, приводящая в движение предметы, становилась все сильнее и настойчивее, тянула за собой мебель, вытряхивала книги с полок — и начал произносить заклятие.

С первым же словом буквы на грамоте вспыхнули и стали разъедать хрупкий лист, просвечивая насквозь. Зеленые искры, шипя, летели во все стороны. Я видела, что они обжигают Даниеля, тот морщился, но продолжал говорить.

— Как прилив морской подчиняется ночному светилу, как деревья и травы послушны дуновению ветров…

Я почти ничего не могла разобрать, да и не старалась слушать. Какая-то ерунда, детская считалка! Это заклятие давно выветрилось, истерлось. Оно не сработает! Не сработает!

— Не сработает, — шептали мои губы.

Тёрн его не слышит, а значит, оно не будет иметь над ним власти. Ведь так?

— …как подсолнухи, что всегда оборачиваются вслед хозяину своему — солнцу, так и ты подчиняйся мне… — Даниель споткнулся, магический водоворот почти вырвал грамоту из его рук, но ему оставалось договорить всего только несколько слов, и никакая сила уже не могла ему помешать. — Так и ты подчиняйся мне, Стерн Сварторн! Подчиняйся во всем!

Дверь в комнату с треском распахнулась. На пороге стоял Тёрн. Люди при виде колдуна подались назад, вжались в стены. На их лицах был написан ужас: заклятие не сработало, это конец.

Даниель выпустил из рук догорающую грамоту, и та клочками пепла осела у его ног. Он вздрогнул и отступил.

Тёрн нашел меня взглядом, я робко улыбнулась в ответ, хотела сказать: «Вот видишь, все хорошо…»

— На колени… — прошептал Даниель, его голос был почти неслышен: Даниель отчаянно трусил.

«Дураки они, да, Тёрн? Правда?»

Взгляд Тёрн сделался темным и страшным. Он шагнул. Пошатнулся. И медленно опустился на колени.

Я закричала и кинулась к мужу, чтобы укрыть от всех этих ненавидящих взглядов. Я успела заметить, как расплываются в улыбках посеревшие от страха лица, как лорд Винтерс вытирает пот со лба, а потом Даниель схватил меня за шиворот и небрежно откинул прочь.

— Очнись! Пожалуйста, очнись!

Тёрн смотрел перед собой безучастным взглядом. Было невыносимо видеть моего мужа, моего сильного, благородного, умного мага, на коленях перед этим сбродом.