Обещанная колдуну - Анна Платунова

В зале ненадолго установилась тишина: никто не понимал, что происходит.

— Дани, да что с ним возиться — удавку на шею, и дело с концом, — высказался вслух Арвил Мейс, приняв случившееся за вспышку гнева. — Пора заканчивать.

Я уже давно не могла ни кричать, ни плакать. Все выгорело внутри. Сначала удавку на шею Тёрну, потом мне… Скорей бы уж…

— А кто готов? — из-за спин робко спросил аптекарь. — Чтобы сам-то… удавку?

— Не волнуйтесь, милейший Редж, вас не заставят, — раздраженно отрезал Орест Винтерс. — Я управлюсь.

Возникло замешательство — ни у кого не оказалось под рукой подходящей веревки. Кто-то посоветовал перерезать горло, но отец Даниеля отмел это предложение: «Только не в моей гостиной, слишком много грязи». Господин Бернет, в чьем небольшом поместье мы совсем недавно побывали на наречении имени младшему сыну, снял с портьеры шелковую завязку и подал генералу.

— Порвется, — бросил тот.

Чья-то услужливая рука протянула тонкий кожаный ремень.

— Пойдет.

Я наблюдала за происходящим будто со стороны. Все казалось нереальным. Вопрос о способе убийства обговаривали спокойно и деловито. Для этих людей наша смерть стала решенным делом, им только хотелось покончить со всем побыстрее.

— Подожди, отец.

Я вскинула голову, пронзенная дикой, невозможной надеждой. Может быть, в Даниеле осталось что-то человеческое? Иначе зачем он остановил генерала, едва ремень обвил горло моего мужа?

Но Даниель грубо вздернул меня на ноги, и я поняла, что тщетно рассчитывала на сострадание.

— Смотри, колдун, — едко проговорил он.

«Смотри» в устах Даниеля было приказом, Тёрн поднял глаза. Даниель жестом хозяина положил руку на мой живот, другой убрал с моей шеи растрепанные пряди. Усмехнулся и прижал губы к обнаженной коже. Я вздрогнула, как от ожога.

Как подло, как низко… Даниель решил поглумиться напоследок над поверженным врагом, заставляя в последние секунды жизни смотреть на то, что я нахожусь в его полной власти.

— Трепещешь, птичка? — дыхание Даниеля было горячим, опасным — дыхание хищника, заполучившего добычу и готовившегося вонзить в нее клыки.

Он кивнул отцу, и тот, намотав на кулаки концы ремня, потянул на себя. На шее Тёрна вздулись мускулы, а его глаза неотрывно смотрели на мое лицо.

— Обещаю, ей будет больно, — усмехнулся Даниель, тоже заметив отчаянный, пронзительный взгляд.

— Тёрн… — беззвучно произнесла я одними губами, так, чтобы увидел только он. — Я люблю тебя.

Он моргнул, порывисто вздохнул. Его тело пронзила дрожь.

«Он умирает, — подумала я. — Все…»

И потому, почти смирившись, попрощавшись и с любимым мужем, и с собственной жизнью, я не поверила глазам, когда Тёрн одним рывком распрямился, сбрасывая с себя генерала. Раздался хруст, лорд Винтерс завопил, сжимая сломанное запястье. Но Тёрн даже не взглянул на него. Не тратя сил на слова, он шагнул вперед и схватил Даниеля за горло.

«Любой, в чьи руки попадет грамота, получит надо мной полную власть. Правда, всего на несколько минут, едва ли больше: я переборю любое колдовство», — когда-то сказал мне Тёрн.

И даже теперь, когда на его запястьях застегнули браслеты из литаниума, Тёрн сумел преодолеть заклятие. Сейчас у него не осталось магии, одна только физическая сила, но он оставался мужчиной, который будет бороться до конца за жизнь тех, кто ему дорог.