VIP значит вампир - Юлия Набокова

– И что так? – Вампир подался вперед.

Глеб что, решил отправить его на разведку? Проверить мой настрой? Или побоялся, что я от злости свихнулась и пристукну его при встрече, вот и выслал вперед тяжелую артиллерию?

– Думаешь, я буду перед тобой отчитываться? – Я усмехнулась.

– Уверен, – отчеканил Вацлав.

– И откуда же такая уверенность?

– Не первую сотню лет живу на свете, – криво усмехнулся вампир.

– Тем больнее будет обламываться, – осадила его я.

– Я очень устал, Жанна, и у меня нет сил задавать свои вопросы дважды, – с угрозой сказал Вацлав. – Я жду.

– А я не выспалась, и у меня нет желания поддерживать светскую беседу, – огрызнулась я.

В глазах вампира костром полыхнул гнев.

– Только не надо меня запугивать спецэффектами, – предупредила я. – Напрасная трата времени. Я теперь в курсе своих истинных возможностей и могу за себя постоять.

Я не успела и ахнуть, как чашка белыми брызгами фарфора рассыпалась по полу, недопитый кофе коричневой кляксой впитался в мой белый банный халат, а Вацлав выдернул меня из-за стола и прижал к стене, нависая надо мной разъяренным тигром.

– Пусти, – пропищала я цыплячьим голосом.

Пальцы вампира, державшие меня за шею, как тиски, разжались, и я глухо закашлялась, привалившись к стене.

– Ты ничто, – прошипел Вацлав, – и, если кровь Жана вскружит тебе голову, я сам позабочусь о том, чтобы ты успокоилась навсегда. Понятно?

– Понятно, – прохрипела я. Прав был Глеб, этот вампир – настоящий отморозок. И Глеб тоже отморозок, если прислал его ко мне. – Зачем он… тебя послал? – выдохнула я.

Вампир недоумевающе повернулся.

– Глеб, – пояснила я. – Ты сказал, что ты от него. Он что, напился в зюзю и тебе все разболтал? А ты зачем явился – выгораживать его из мужской солидарности или проверить, не нужна ли ему защита от меня? Или… – Я испуганно распахнула глаза. – Ты собираешься мне память стереть, чтобы я забыла о том, что узнала?

– Готов поклясться, ты будешь умолять стереть тебе память после того, как узнаешь, почему я здесь, – мрачно пообещал Вацлав.

Я молча смотрела на него.

– Глеб меня не присылал, – медленно произнес вампир. – И ни о чем мне не рассказывал. Он вообще никому ничего больше не расскажет.

Вацлав посмотрел на меня так, что меня затрясло. В его глазах я прочитала, что Глеб мертв.

– Как? – сдавленно прошептала я, уже зная ответ.

– Твой знакомый убийца, – с яростью сообщил Вацлав.

– Его нашли?

– Ни его, ни его следов.

– Мне надо одеться, – отрешенно сказала я.

– Ты можешь думать о чем-нибудь еще, кроме тряпок?! – взорвался вампир. – Твоего парня убили! Тебе все равно? Пойдешь примерять обновки и выбирать помаду в тон туфелькам?

– Помада в тон туфелькам – дурной тон, – машинально поправила его я.

– Что?! – разъярился Вацлав и, вцепившись мне в плечо, как следует тряхнул. – Ты просто кукла. Бездушная, бессердечная Барби. На вечеринке устроила целый фарс, оплакивая испорченное пальто, а сейчас ни слезинки не проронила.

– Закончились все, ночью выплакала. – Я дернула плечом и поморщилась. – Пусти, синяк будет.

– И что? Платье на тонких лямках надеть не сможешь? – в бешенстве спросил вампир, разжимая пальцы, и с брезгливостью оттолкнул меня от себя.

Я молча вышла из кухни и закрылась в спальне. Там, зарывшись лицом в синий Глебов свитер, еще хранящий запах его «Давидофф», я упала на пол и дала волю немым слезам. Душа корчилась от боли, а я каталась по полу, прижимая к себе свитер, глотая слезы и не веря в то, что Глеб мертв. Какая же я дрянь – оскорбила, выгнала, не удержала, не вернула. Своими руками подписала ему смертный приговор. И вот теперь его нет, а я есть. И как же жить теперь? Помня его грустные глаза и свои злые последние слова? Зная о том, что могла, но не удержала? Зная, что, пока Глеб умирал, я сидела на форуме и злословила на его счет? Свитер намок от слез, губы бессвязно всхлипывали: «Глеб, Глеб, Глеб».

Не знаю, сколько времени я провела так, скорчившись на полу в обнимку со свитером, пока до меня не донесся злой голос Вацлава:

– Ты чего так долго? – И следом хлопок двери и его удивленное: – Эй, что с тобой?

Вампир бросился ко мне, поднял с пола.

– Не подходи! – истерично взвизгнула я. – Не трогай меня!

Вацлав оторопело разжал руки и отступил на шаг.

– Глеб сказал держаться от тебя подальше, – глухо пояснила я, вытирая слезы.

– Толковый совет, – кивнул вампир.

– Сейчас я оденусь, потом умоюсь, и мы поедем к нему, – отрешенно произнесла я.

– Ты уверена? – Вацлав с сомнением покосился на меня.

– Я уверена, – твердо сказала я.

– Хорошо. Я тебя жду.

Он развернулся и вышел. Стараясь не смотреть в зеркало, я натянула юбку и джемпер, собрала волосы в хвост и, пошатываясь, побрела в ванную.

Глеба нашли на стоянке у одного из вампирских баров. Он сидел в машине, уронив голову на руль, и, казалось, спал. Я с трудом поборола искушение окликнуть его, растолкать, разбудить.

– Усыпили хлороформом, потом вкололи яд, – доносились до меня чужие голоса, пока я смотрела на Глеба через стекло автомобиля. – Он его знал, впустил в салон. Следов взлома нет. Убийца сидел рядом. Потом напал и вышел. Свидетелей нет. Все как всегда.

– Тебе нехорошо? – с беспокойством навис надо мной Вацлав.

– А ты думаешь, мне может быть хорошо? – Я зло вскинула глаза, и вампир осекся.

– Посмотрела?

– Да.

– Убедилась?

– Да.

– Я отвезу тебя домой.

– Нет. – Я твердо покачала головой. – Я хочу осмотреть здесь все.

– Вот то, что ты ищешь. – Вацлав презрительно ухмыльнулся и вынул из кармана куртки серебристый футлярчик помады «Ланком».

Я вопросительно взглянула на него.

– Это твой. Закатился под сиденье.

– И что это значит? – глухо спросила я. – Ты подозреваешь меня? Я ездила в этой машине весь последний месяц. Если ты не в курсе.

– Знаю. Поэтому просто отдаю тебе то, что ты потеряла. Ты же его собиралась искать? – с вызовом в голосе спросил он.

– Вацлав… – Я обессиленно прикрыла глаза. – Я понимаю, что тебе нравится надо мной издеваться, но я по-человечески тебя прошу: не сегодня, ладно?

– По-человечески, говоришь? Ладно. Тогда что ты собираешься там осматривать? – нервно поинтересовался он. – Мои ребята уже все там осмотрели. Изучили каждый кусочек. Никаких зацепок нет.