Раксис - Дмитрий Таланов

Хавелок, на удивление, промолчал. Судья сказала негромко:

— Может, так оно будет лучше всего, хотя решать это Совету… Итак, что случилось далее? — спросила она у Джокера.

Тот ответил с сарказмом:

— Господин Хавелок придумал спектакль, в котором мне отводилась роль вселенского ужаса, а ему — роль спасителя. В обмен на спасение он собирался просить раковину. Чем продемонстрировал поразительную общность мышления с узником в башне, которому позже пришла в голову та же идея.

Хавелок прорычал что-то нечленораздельное, Джокер не обратил на это внимания.

— Только ценой за спасение тот назначил свою свободу, как только убедился, что не может воспользоваться книгой. Я ждал вызова от господина Хавелока и получил, но не от него. Вместо Хранилища дети угодили в башню и узник, пока они спускались, попробовал покинуть ее сквозь открытый ими проход. Как оказалось, книга открывает проход на площадке, на которую выходит скрытая дверь его мастерской и библиотеки. У него ничего не вышло, и тогда он позвал меня.

Джокер повернулся к Хавелоку.

— Вспоминая события того дня, я долго не мог отделаться от ощущения, что что-то упустил, и лишь этой осенью понял, что именно. У меня есть вопрос к вам.

— Спрашивай, демон, — лениво процедил Хавелок.

Джокер бросил на судью острый взгляд.

— Откуда в башне появились существа из Запретных Земель? — негромко спросил он.

И сразу восстановившееся было спокойствие оказалось нарушено.

— Что-о? — ахнула судья.

Зал объял ужас. Множество испуганных глаз уставилось на Джокера, из распяленных ртов вылетел один и тот же вопрос:

— Где они?!

Люди повскакивали с мест, готовые бежать из зала, и ждали только ответа. Шевельнув бледными губами, судья нервно спросила Джокера:

— Они всё еще там или разбежались? — Не дожидаясь ответа, она сказала Вайларку: — Ментор, вы были там. Почему не оповестили население?

Вайларк произнес успокаивающе:

— Ваша честь, дайте ему закончить!

Громко, чтобы всем было слышно, Джокер заявил:

— Они уже никому не причинят вреда! Я позаботился о них еще до того, как войти в лабораторию.

Вздох облегчения пронесся по залу. Раздались оживленные голоса. На Джокера смотрели с благодарностью, он сдержанно улыбался в ответ.

Судья отрывисто спросила Хавелока:

— Откуда в башне появились эти чудовища? Вам известно что-нибудь об этом?

— Я полагаю, их запустил сам узник, — дернул плечом Хавелок. — После того как господин Джокер легкомысленно оставил ему Железную книгу, спасая чрезмерно любопытных детей.

Джокер возразил:

— Ничего подобного — когда я прибыл в башню, эти твари уже были там. На ступеньках я обнаружил издохшего лагара с потухшим факелом в глотке.

Хавелок не растерялся.

— Значит, это случилось в то время, пока они спускались по лестнице!

— Для этого требовалось закрыть один проход и открыть другой в Запретные Земли, — опять возразил Джокер. — Потом опять открыть прежний, но в Старый Свет путь в книге не прописан, так что трюк бы не удался.

— Значит, это сделала Диаманда Карьети, пока книга была у нее, — раздраженно ответил Хавелок. — От этой девицы можно ожидать чего угодно!

Джокер усмехнулся:

— Не слишком ли сложная интрига, господин Хавелок?

Сашка продолжал старательно пялиться в пол. Он боялся случайно встретиться взглядом с Хавелоком, потому что было еще слишком рано. Но и опоздать у него права не было.

Коренастая некрасивая дама, которая так благосклонно приняла появление Джокера в зале, произнесла неожиданно глубоким мелодичным голосом:

— Я хотела бы вернуться к одному моменту!

Она пошепталась с судьей и проговорила миролюбиво:

— Ранее вы заявили, что в книге был правильно переведен лишь текст, имеющий отношение к левитации и проходу в Хранилище. Но дети-то попали не туда, они прошли в башню! То есть или вас не так поняли, или еще что, но в перевод попало лишнее. Я боюсь, что в Запретные Земли дети не угодили лишь по счастливой случайности. Вам это приходило в голову?

Хавелок отмахнулся:

— Ерунда! — Обращаясь к нахмурившейся судье, он пояснил: — Я лично гарантировал, чтобы никому в голову не пришло переводить путь как в Запретные Земли, так и в башню.

— Видимо, этих гарантий оказалось недостаточно, — осуждающе произнесла некрасивая дама.

Хавелок бросил брезгливо:

— Значит, Диаманда Карьети проявила собственную инициативу, я тут ни при чем!

Судья хотела что-то спросить, но Джокер ее опередил:

— А как именно вы гарантировали то, что говорите?

Хавелок скосился на Джокера и открыл рот. Потом закрыл и переступил на месте. Затем он достал платок и вытер пот со лба.

Судья строго произнесла:

— Подойдите к барьеру!

Хавелок медленно шагнул к барьеру. Тоскливо оглянувшись на входную дверь, он положил ладони на пластины. Эмпарот уже стоял с другой стороны. Почти сразу в зале раздался его высокий торопливый голосок:

— Помещение Хранилища, двери закрыты. Перед ними две собаки, еще четыре уходят в тоннель. Рядом мужчина с открытой Железной книгой. Высокий, лицо узкое, щеки впалые, нос с горбинкой, рот тонкий…

Брови судьи полезли на лоб. Присяжные, казалось, были удивлены не меньше. Даже невозмутимый Вайларк едва заметно подался вперед, ловя каждое слово эмпарота. У Сашки гулко заколотилось сердце — примерно этого момента он ждал.

— …Опасность, скользкая рукоять меча. Открытый проход, за ним туман. Звери. Из тумана вылетают звери плюс два лагара, влетают в тоннель. Команда, собаки блокируют выход. Книга закрыта, снова открыта. Пение, новый проход в башню. В тоннеле слышен собачий лай, визг. Звери бегут назад, влетают в башню, книга захлопнута, проход исчез… В тоннеле кровь, одна собака мертва. Облегчение, торжество.

«Сейчас!..»

Преодолевая ком в горле, Сашка прошипел в склоненную над барьером спину:

— Зачем вы убили музыканта, Мастер?

Произнес он это синхронно с Андреем, слово в слово, разве что Андрей сказал «артиста».

Хавелок дернулся, словно от удара током, и следом дернулся эмпарот. Судья гневно посмотрела на ребят, а эмпарот проговорил скороговоркой:

— Он снимает со стены цепь, быстро прячет в карман. Ирония, усмешка. И…

— Протестую! — визгливо крикнул Хавелок в лицо судьи, отпрянув от барьера. Он выставил в сторону Сашки костлявый палец. — Этот, с позволения сказать!