Шторм войны - Виктория Авеярд

– Такой образ мыслей гибелен, мама, – говорю я как можно тверже.

Это разговор двух королев. Она должна прислушаться.

Но мама небрежно отмахивается. Как будто я – ребенок, цепляющийся за ее юбку.

– Сомневаюсь, – отвечает она. – Воюют Серебряные, а не Красные. Не могут же они всерьез надеяться на победу.

– Однако они продолжают побеждать, – ровным голосом произношу я.

Я сражалась в Причальной Гавани против Самосов и их отряда. В основном он состоял из Серебряных и новокровок, но в нем были и Красные. Опытные снайперы, отличные бойцы. Не говоря уж о солдатах из Норты, которые перешли на другую сторону. Сила Мэйвена – в верности подданных, но что, если их преданность иссякнет? Серебряные разбегутся, и он останется один.

Мама лишь прищелкивает языком, и я скриплю зубами.

– Красные побеждают лишь благодаря союзу Серебряных, – говорит она. – Он быстро рухнет, когда погибнет один из братьев Калоров – или оба.

Поморщившись, я меняю тактику. Вместо того чтобы выситься над ней, я опускаюсь на колени и беру маму за руки. Неужели образ умоляющего ребенка ее не тронет?

– Я знаю Мэру Бэрроу, – говорю я, надеясь, что она услышит меня. – Красные сильнее, чем мы полагаем. Да, мы внушаем им, что они низшие и слабые, чтобы держать их под контролем. Но мы рискуем угодить в собственную ловушку, если утратим страх.

Но мама глуха к моим словам. Она высвобождает одну руку и отводит мне волосы с лица.

– Мэра Бэрроу – не Красная, Айрис.

«Но кровь у нее точно красная!» – думаю я. Однако не возражаю.

Мама продолжает гладить меня по голове, распутывая пряди.

– Все будет хорошо. Мы победим, – приговаривает она, словно успокаивает ребенка. – Мы утопим наших врагов, и настанет мир. Тогда мы вернемся домой. Слава Озерного края долетит до дальних берегов. До проклятых гор. До Сирона, Тиракса и Пьемонта. Твоя сестра встанет во главе империи, а ты будешь рядом с ней.

Я вижу то, о чем она мечтает.

Карта, окрашенная синим. Незыблемая власть нашей династии. Тиора, которая высится на фоне нового рассвета с императорской короной на голове. Такая величественная, в сапфирах и алмазах. Самый могущественный человек от моря и до моря – весь мир стоит на коленях у ее ног. Я хочу для сестры такого будущего. Хочу покоя – так сильно, что болит сердце.

Но сбудется ли это?

– Анабель Леролан и Джулиан Джейкос связались со мной, – говорю я шепотом, придвинувшись ближе к маме. Если кто-то и стоит у двери, он ничего не услышит.

– Что? – удивленно переспрашивает та, и рука, которой она гладит меня, опускается. А вторая сжимается сильней.

– Они нашли меня в Археоне.

– В столице? Но как?

– Я уже сказала, мама, – бормочу я. – Мне кажется, Мэйвен проиграет войну, причем раньше, чем мы думаем. Против нас – огромный союз. Противник очень силен. Пусть даже на нашей стороне Пьемонт.

Ее глаза расширяются, и я наконец вижу в них проблеск страха. Хоть меня это и пугает, я рада. Нельзя забывать об опасности, если мы хотим уцелеть.

– Чего они хотели? – спрашивает мать.

– Они предложили сделку.

Мама кривит губы.

– Нет времени на драматические эффекты, Айрис. Говори, что случилось.

– Они ждали в моем транспорте. Этот Джейкос – талантливый певец, и он зачаровал мою охрану. А старая королева опасна, как любой Леролан.

Мамин голос взмывает на октаву вверх.

– Кто-нибудь об этом знает? Мэйвен…

Я подношу ладонь к ее губам, заставляя маму замолчать. Слова замирают у нее на устах.

– Я была бы мертва, если бы он знал.

Кожа у мамы теплая, мягкая. Морщин больше прежнего. Она словно состарилась за последние дни.

– Анабель и Джулиан отлично сработали. Я нужна им живой – и они не желали полагаться на удачу.

Мама облегченно вздыхает; ее дыхание касается моего лица.

– Салин Айрел, – выговариваю я, едва в состоянии произнести имя убийцы отца.

Оно режет нас обоих, словно кинжал. Мама содрогается, и отвращение искажает ее черты.

– Его выдадут нам. Позволят расправиться с ним по нашему усмотрению.

Мамины глаза пустеют и темнеют. Спустя несколько секунд она легонько отталкивает мою руку.

– Айрел – никто. Впавший в немилость лорд, лишенный власти. Который один-одинешенек сидит в какой-то глуши.

По моей спине, как электрический ток, пробегает гнев. Я чувствую, что краснею; жар опаляет мои щеки.

– Он убил отца.

– Спасибо за напоминание, – ледяным тоном отзывается мама. И снова пустота. Щит, которым она заслоняется от боли при мысли о гибели мужа. – Я была не в курсе.

– Я хотела сказать…

– Он убил твоего отца ради другого короля, – медленно произносит мама. – Он – никто, Айрис.

– Возможно.

Ноги дрожат, но я заставляю себя встать. Я возвышаюсь над ней, и маме приходится запрокинуть голову, чтобы взглянуть мне в лицо. Странная поза, странное ощущение. Обладать властью над собственной матерью, даже если эта власть невелика. Я делаю вдох.

– А еще Анабель предложила голову Воло Самоса.

Мама моргает. Веки опускаются и поднимаются – и ее взгляд становится другим. Он пылает.

– А вот это уже интересно. И, скорее всего, неосуществимо.

Я вспоминаю лицо Анабель, ее бронзовые глаза, сверкающие в вечернем свете. В них не было лжи, только голод. Неутолимое желание.

– Я так не думаю.

– И чего они хотят взамен?

Дрожа, я рассказываю. Позволяю маме принять решение за меня, поскольку я не в силах сделать это сама.

– Тиберий Седьмой, законный король Норты, Пламя Севера, вместе со своими союзниками – Свободной республикой Монфор, Алой гвардией и независимым королевством Разломы – посылает весть из своей временной столицы в Причальной Гавани.

Страж читает аккуратно отпечатанное сообщение, и его голос звучит слегка приглушенно из-под украшенной драгоценными камнями маски. Прожектора на палубе заставляют Стража ослепительно сиять алым и оранжевым. За спиной у него – чернота. Ни звезд, ни луны. Как будто весь мир опустел.

– Временной, какая наглость, – усмехается мама, повернув лицо навстречу прохладному ветру, дующему с моря.

Мы переглядываемся, раздосадованные этим спектаклем. «Пламя Севера». Вот чушь.

– Таков Кэл, – отвечает Мэйвен, стоя в окружении телохранителей. Он вызвал нас к себе корабль, чтобы мы своими ушами услышали сообщение. – Вечно он чего-то хочет.

Шевельнув пальцем, он велит коренастому Стражу продолжать. Я узнаю этот голос и глаза, которые смотрят из-под маски. Ярко-синие, в резком свете прожектора они кажутся электрическими. «Хейвен», – думаю я, вспомнив охранника, который сопровождал меня во время путешествия в Монфор.