Зачеловек - Юрий Никитин

— Неуютный, — буркнул Мрак. — Очень уж, да.Черт, не могу привыкнуть! И тогда резали друг друга, но тогда народ был проще,ближе к волкам. А сейчас чуть ли не ангелы, юрист на юристе, все законы знают ицитируют о неприкосновенности, но посмотри на новости! На каждом континентеидет две-три маленьких войны, сражаются две-три сотни мобильных отрядовбоевиков, везде гремят взрывы на стадионах, в кинотеатрах, на автобусныхостановках, в метро… Как будто народ со времен охоты на мамонтов все зверел изверел.

Олег потер усталые глаза, они из зеленых стали красными,словно воспалились изнутри.

— Мы снова в переходном периоде, — сказалон. — Это ненадолго, Мрак. Не будем лицемерить, массы народа имелизначение только в доисторическую эпоху, когда армии состояли из мужиков стопорами. Чем таких больше, тем армия сильнее, а страна выше по статусу. Икрестьян должно быть побольше, чтобы кормили эту ораву. Но сейчас зачем?..Понятно, что всех живущих тащить в бессмертие просто глупо. Повторяюсь? Но надовдалбливать в головы, что весь этот сброд, что живет на пособия и толькотребует хлеба и зрелищ, оставим в прошлом. И этот процесс лучше бы ускорить…

Мрак набычился, спросил с подозрением:

— Как?

— Всячески, — сказал Олег спокойно, —поощрять конкурентоспособную часть. Руководить миром должен разум, а вотвнеразумные понятия… не сверкай очами, это реальность, мне самому не хочетсяоставлять в прошлом честь, верность, служение Родине, совесть, любовь… дажелюбовь!., но все это, Мрак, придется оставить, как ни жалко.

Мрак хмыкнул:

— Здорово у тебя получается. С одной стороны,оставляешь в прошлом любую идеологию, будь это фашизм, коммунизм, весь из себятакой демократ с белыми крылышками за спиной, с другой — берешься уничтожать.

Олег сказал холодно:

— Ты в самом деле веришь, что при полной демократии небудут никого уничтожать?

— Да ладно, это я уел просто.

— Уел? — переспросил Олег с недоумением. —Что-то не почувствовал.

— Потому что бесчувственный. Монстр! Чудовище. Хужетого — стратег.

Снизу послышался веселый возглас:

— Мужчины! Кушать подано. Мрак вздохнул, поднялся.

— Нет, не все еще так пакостно в этом мире, пока в нем естьТигги.

— А когда посидишь за столом, — добавил ему в тонОлег, — так и вовсе жить… хочется? Пойдем, Мрак. Когда нажрешься, каккабан, всегда становишься оптимистом.

На ступеньках Мрак сказал тоскливо:

— Эх, пора переводить на цифру все, что у нас есть. Этоже последние люди…

— Ну так уж и последние!

— А что, нет? Для тех, кто придет на смену… а придутуже в следующем поколении, все эти — с компьютерами, Интернетом, роскошнымиавтомобилями, небоскребами, скоростными самолетами… будут неотличимы от жителейДревнего Рима или Македонской империи. Ну ладно, почти неотличимы.

Олег хмуро кивнул. Да, конечно, с высоты нынешнего скачка втехнологиях в самом деле не отличить, почти не отличить, гонщиков на скоростныхавтомобилях от гиксосов на колесницах. А потом, Мрак об этом еще не подумал,будет новый шаг. И те, кто придет следом, тоже будут… не только не люди, нодаже и не сверхчеловеки. А больше, намного больше, чем сверхчеловеки.

Тигги подняла голову от стола, в глазах смех и ликование.

— У вас всегда холодильники забиты! Чудо как многовсего. Почти не пришлось готовить, даже жалко.

Виктория в кокетливом фартучке сказала ехидно:

— Она бы вам наготовила.

— Вика, — воскликнула Тигги обиженно, — ялюблю готовить!

— А я разве спорю, — спросила Виктория. —Готовить ты любишь, верно.

Мрак и Олег опустились в резные легкие кресла, Мрак потерладони, даже Олег ожил, ноздри дрогнули, улавливая аромат хорошоприготовленного нежного мяса, деликатесной рыбы.