Маруся. Столичные игры - Галина Гончарова

Все было бы хорошо, не начни Машка дурить. А она…

Побег, замужество…

Да и потом…

Э-эх…

Князь отпил еще глоток коньяка и поставил бокал на стол. Настроение было отвратительным.

В этот момент и поскребся в дверь слуга.

– Ваша светлость…

– Что?

– Принять просят…

Карточка на подносе содержала четкое:

А. В. Благовещенский

Ни – кто, ни – что…

На оборотной стороне карточки четким почерком:

По вопросу замужества княжны М. Горской.

– Проси, – кивнул князь. И поднялся из кресла.

* * *

Вошедшего он знал… мимоходом.

Благовещенского Виктора – знал, но того вся Москва знала. Его сына – так, мимолетно. Вроде как он по военной части подался, а военным в столице не сидится, они по приграничью больше. А князь в основном в столице жил, ну, в имении, так там тихо…

Не доводилось им как-то пересекаться.

– Добрый вечер.

– Добрый вечер, господин Благовещенский. Что вам угодно?

Александр, а это был именно он, улыбнулся краешком губ.

Сегодня он решился оставить Машу. Ненадолго, когда узнал, что она выживет.

Две недели жуткого страха подошли к концу, сегодня, проверив состояние девушки, доктора единогласно заявили, что состояние стабильное, организм восстанавливается, и, по их мнению, девушка даже не в беспамятстве, а в чем-то вроде спячки.

Как змеи зимой.

Анабиоз?

Нечто подобное.

Сколько она в нем пробудет?

Да пока не выздоровеет окончательно. Судя по тому, что показывает обследование, это будет достаточно скоро. И ей нужны будут положительные эмоции.

За семью отвечал Виктор Николаевич. Там все было в порядке.

Ваня и Петя учились, бабушка активно тискала внуков, не сильно различая родного и приемного, авторитет императора охранял семью Синютиных-Храмовых не хуже легендарного Змея Горыныча.

Так что Александр решил разобраться еще с одной проблемой.

Маша не должна волноваться после выздоровления. А если ее отец опять что-то устроит…

– Я бы хотел поговорить с вами о моей невесте.

– Вашей невесте?

– Мария Ивановна Храмова, в девичестве Горская, – моя невеста. Его императорское величество с этим согласен.

Князь поморщился.

После покушения аристократию трясли, что те яблони по осени. Досталось и князю, так что…

– Тогда что вам угодно от меня, молодой человек? Я не имею никакого влияния на дочь.

Благовещенский покачал головой.

– Когда Маша придет в себя, ей потребуются положительные эмоции.

– Она выздоравливает?

– Да.

– Я рад.

Князь действительно был рад. Хоть и дура, но дочь же… Но хоть и дочь, а дура.

– Его императорское величество согласился стать крестным отцом нашего первенца. Но мне бы хотелось, чтобы вы отвели Машеньку к алтарю.

– Вот даже как?

– И ей бы этого хотелось.

– Сомневаюсь.

– Зря, ваше сиятельство…

– Иван.

– Александр.

Мужчины переглянулись.

Иван Горский не собирался давить. Если император сделал такое предложение, если Александр протягивает руку дружбы… имеет смысл ее принять. Лучше героиня в семье, чем героиня вне семьи. Разве нет?

– Выпьете, Александр?

– Благодарю, вынужден отказаться. Мне потом еще в больницу.

– К Маше?

– Да.

– Моей дочери повезло.

– Нет, Иван. Это мне очень повезло с вашей дочерью. И я хочу, чтобы она была спокойна.

За свою спину. За своих детей. За свою безопасность. Я не хочу, чтобы ты подстроил подлость.

Вслух Александр этого не скажет. Но и он, и Виктор Николаевич считали, что лучше уж поговорить. Князь не дурак, он все правильно поймет.

Это – не отступление, а протянутая рука. Хочешь быть рядом?

Будешь.

Да, на наших условиях, но все зависит от тебя. Как себя поставишь…

Князь задумался.

– Что вы мне предлагаете, Александр?

– Дружбу вашей дочери. Спокойные ровные отношения с ней и внуками. Дальше – как получится.

– Дружбу?

– Ваша светлость, вы ее сильно обидели.

– Я хотел как лучше для нее.

– Нет. Вы считали, что для нее так будет лучше, но заботились о себе, – покачал головой Александр. – Если вы найдете в себе силы начать все сначала – напишите. Я считаю, что у моих детей должны быть два деда.

– Детей?

– У нас с Машей будет двое мальчиков – определенно, – улыбнулся краешком губ Александр. – Может, и больше, если Бог даст.

– А если не даст?

– Мне уже достаточно. А вам они все равно – внуки.

– Первый – приемный.

– Мальчик уже сейчас сильный и проявленный маг.

Князь вздохнул. Махнул рукой, словно сдаваясь, и опустился в кресло.

– Дети… ох уж эти дети.

– Я буду ждать вашего письма, ваше светлость.

– Допустим, я решу не писать Маше?

Благовещенский обернулся.

Темные глаза визитера налились холодом, опасно сверкнули.

– Я смогу защитить свою жену и детей, ваша светлость. Полагаю, вы в курсе, что случилось с неким Андреем Матвеевым? Честь имею.

Александр развернулся и вышел.

Иван Горский осушил залпом бокал коньяка. Сплюнул, налил полбокала – и жахнул залпом, не почуяв…

Андрей Матвеев.

Давно это было, красавчик, гусар, блестящий бретер, любимец света и толпы… В один день ему отсекли уши и ранили в пах. Повод для дуэли был… полноте, да был ли повод?

Иван Горский порылся в своей памяти и вспомнил, как восторгалась вторая супруга. «Ах, Ваня, это так романтично, а вот ты бы, ради меня…»

Точно!

Андрей Матвеев как-то некорректно высказался о Дарье Благовещенской. Точно…

Что же он сказал?

Да уже и не вспомнить за давностью лет. Но муж вызвал его на дуэль. Результат – страшные раны, затворничество и монашество.

Месть?